Art Koba - Book

2 7 8

Елена Комарова , Юлия Луценко

Ветеран подошел к столу, провел кончиками пальцев по пе-

реплетам книг, рассеянно перелистал страницы.

— Изучаете труды Базиля Доннасского, Себастьян? Помню, помню… еще тот крючкотвор.

— Что вас привело сюда, Герингас? — довольно резко осве-

домился Марк.

— Я пришел помочь, — мягко ответил гость. — Со мной мои

коллеги…

— Неужели вся Великая Четверка? — иронично вскинул

бровь Довилас. — Интересно…

Хавьер пододвинул стул и сел, а Себастьян в очередной раз

подумал, как много лиц может быть у людей. Пожилой маг

сейчас мало напоминал того лавочника, с которым они пили

чай в Ранконе. Ехидная усмешка и пронзительный взгляд, проникающий, казалось, в самую глубину души и безжалост-

но препарирующий обнаруженное там… Становилось понят-

но, как в пору своей молодости Хавьер Герингас взламывал

любые заклинания. И почему именно он стал одним из неко-

ронованных королей в среде не слишком законопослушных

магов.

— Нам нужно побеседовать наедине, профессор. — Гость

слегка склонил голову.

Ответом ему была уже хорошо знакомая Себастьяну улыб-

ка Марка Довиласа — тот явно не собирался принимать чужие

усло

вия, в особенности на своей территории. Взгляды двух

магов, взломщика и профессора, скрестились как две рапиры.

Молодой Брок не обладал магическими способностями, поэто-

му не мог слышать того беззвучного разговора, что шел в биб-

лиотеке, однако на то, что разговор был — поставил бы все свое

жалованье за год.

Хавьер сдался первым.

— Марк, мальчик мой, ты не хуже меня понимаешь, что

шансов в бою с Виктором будет немного. Если они вообще бу-

дут. Мы можем поддержать тебя, с помощью наших особых аму-

летов — ты знаешь, о чем я говорю. У вас в лабораториях, без

сомнения, есть множество полезных вещей… но кое-чего нет.

Того, что считается запрещенным.

З А Б Ы ТО Е ЗА К Л Я Т Ь Е

2 7 9

— Конечно, — неожиданно легко согласился Довилас. —

Нам предстоят нелегкие времена… нужно проявлять опреде-

ленную гибкость. — На губах Герингаса промелькнула торжест-

вующая улыбка. — Однако моя гибкость имеет пределы. На Ри-

туал я не пойду. Точка.

— Молодой глупец. — Всего два слова, полных горечи.

— Возможно, — кивнул профессор. — Но скажи мне, Хавь-

ер, — он тоже перешел на «ты», — когда тридцать лет назад ты

наткнулся на черновики Огюста Вершителя, что остановило

тебя?

Себастьян понял, что два волшебника продолжают разговор, начатый давным-давно. Посвящать его в детали они, разумеет-

ся, не намеревались, да он и сам не слишком жаждал узнать все

подробности. Что-то подсказывало ему, что некоторые истории

лучше не ворошить.

— Ты сам прекрасно знаешь, что, — тихо ответил взлом-

щик. — Когда-то я колебался, пойти ли мне по той дороге, что впоследствии избрал ты… или по пути Виктора. Но у меня

никогда не было ни твоей совести, ни его беспринципности.

В итоге, я выбрал третий путь.

— Который привел тебя на улицу Симона. — Профессор вы-

прямился в своем кресле. — Твоя разработка могла бы перевер-

нуть магический мир, если бы не ее побочный эффект.

— Не кажется ли тебе, что в нынешней ситуации стоит по-

жертвовать малым ради главной цели? — жестко осведомился

Хавьер.

— Думаю, Виктор де Вилье тоже задавал себе подобный во-

прос, — в тон ему сказал Довилас. — И даже догадываюсь, что

ответил.

Король улицы Симона покачал головой.

— Ты совершенно не изменился, Марк, — сказал он. — Даже

не знаю, печалит меня это или радует. Ну, обычную-то помощь

ты примешь?

— Да. Я очень признателен тебе, Хавьер, — голос профессо-

ра потеплел. — И Максиму, Карлу, Закарии… спасибо вам.

— И все же глупец, — печально вздохнул ветеран, пожимая

Марку руку на прощание.

2 8 0

Елена Комарова , Юлия Луценко

— В этом случае я предпочитаю быть глупцом.

— 58 —

Когда из тома магических сочинений выпало несколько листов, Себастьян сперва испугался: меньше всего на свете ему хоте-

лось нанести ущерб редчайшим книгам. Но он сразу понял, что

вырванные страницы не относятся к «Общей магической фи-

зике» — другая бумага, более тонкая, более светлая, и текст не

напечатан, а написан вручную. Больше всего это походило на

чьи-то заметки, забытые между страницами читаемой книжки, он и сам этим, бывало, грешил…