Art Koba - Book

2 6 2

Елена Комарова , Юлия Луценко

и пониже ростом, чем первая. — А то среди бедных студентов

уже пошли слухи, что, мол, беда никогда не приходит одна…

— Беда — это я? — Марк Довилас незаметно подошел к сво-

им спутникам. — Профессор Кэрью говорит, что вы, Себастьян, намерены внести поправки в расписание?

— Как бы вам сказать, — вздохнул Себастьян Брок. — Это

было бы крайне желательно. Я, конечно, помню, что это маги-

ческий факультет, и не требую от студентов глубоких знаний, тем более что при нагрузке в два часа в неделю это все равно

бессмысленно. Однако, профессор, второй курс не знает пра-

вил родного языка! По двенадцать грамматических ошибок в

работах! Уж что-что, а количество часов на преподавание оль-

тенского языка необходимо увеличить, возможно, ввести фа-

культативы. О литературе я пока и говорить не хочу: все еще

пребываю под впечатлением от эссе наших третьекурсников…

вы их не читали?

Довилас отрицательно покачал головой.

— Почитайте, — фыркнула одна из спутниц молодого фило-

лога — та, что полнее. — Мы с Эдвиной вчера помогали госпо-

дину Броку их проверять. Юмористические новеллы Алессанд-

ро Невье блекнут по сравнению с ними.

— Увольте, — с притворным ужасом воскликнул Довилас.

Несколько дней, проведенных в альма-матер, словно вер-

нули ему несколько лет жизни. И Себастьян, и Эдвина, и уж

конечно замечающая всё и вся Валентина не без удивления об-

наружили, что не слишком любезный в начале их знакомства

профессор в стенах родного университета начал постепенно

превращаться в интересного, часто ироничного человека.

— Если вас, господин Брок, так удручают сочинения по ли-

тературе, вообразите, что приходилось читать мне, — сказал

профессор, между делом сверяя записи в своей книжке с рас-

писанием. — Несколько опусов я храню до сих пор, никак не

поднимется рука от них избавиться…

— Профессор, — подала голос Валентина, — простите мое

назойливое любопытство… Скажите, почему вы ушли отсюда?

Вас здесь бесконечно уважают, и по всему видно, что вы влюб-

лены в дело, которому прослужили столько лет…

З А Б Ы ТО Е ЗА К Л Я Т Ь Е

2 6 3

Эдвина незаметно дернула подругу за рукав. Представители

улицы Симона, до сих пор не замеченные молодыми людьми, невольно переглянулись.

История была проста, обыденна, но от этого не менее не-

приятна. Когда возникает конфликт принципов и желания уго-

дить всем вокруг, неизбежно проигрывает тот, кто честнее.

Магическая наука потихоньку утрачивала свою популяр-

ность, на передний план выходили традиционная математика

и естественные дисциплины: ведь они не требовали наличия

врожденного магического таланта, который встречался, возмож-

но, не так уж и редко, но действительно одаренных от природы

магов, готовых постоянно работать над собой, становилось все

меньше. И когда магические дисциплины перешли из разряда

профильных во второстепенные, это уже никого не удивило.

Не стало сюрпризом и изменение отношения к учебе на фа-

культете. Куда отправить учиться любимого сына — пусть он и

не семи пядей во лбу, но не может же представитель старинной

фамилии остаться без диплома? Конечно же, в университет! На

какой факультет? Только не туда, где нужно сдавать эти ужас-

ные математику и физику! Или химию! Или биологию! Гумани-

тарный? Возможно, возможно, но эти иностранные языки или

история — нет-нет, это так утомительно! Ну конечно же, маги-

ческий факультет! Магистр теоретической магии — не правда

ли, красиво звучит? И университетский диплом будет так мило

смотреться над камином в дубовой рамке!

Прозрение обычно наступало в середине первого семестра, когда в расписании появлялись семинары по теории магии, ко-

торые вел профессор Арне Лауритс. Окончательно же всю глу-

бину своих заблуждений любители легкой жизни осознавали на

втором курсе с появлением предметов, которые вел, как значи-

лось в расписании, «проф. М. Довилас».

Неучи и лентяи на факультете традиционно не задержива-

лись, а профессор Довилас прилагал все усилия, чтобы очис-

тить вверенную ему кафедру и от бездарей, безжалостно вы-

ставляя баллы студентам сообразно их знаниям и трудолюбию, а не длине родословной или толщине кошелька их родителей.

Обиженным оставалось два выхода: либо пересмотреть свое от-