REAL_AL - Глава 1

она ему не покажет. Поэтому она вздохнула и прошла через комнату к камину и вынула из стойки

огромную кочергу. Про себя она отметила, что ей самой доставляет удовольствие при каждом

удобном случае показывать этот трюк, а Барон был бы благодарным зрителем. Но следует ли ей это

делать? Что ж, трюк с огнем не столь уж сложен, боль находилась в равновесии, а Барону осталось не

так уж много времени.

Из небольшого колодца, находившегося в дальнем конце комнаты, она достала ведро воды. В

колодце жили лягушки, и несколько из них попали в ведро, но она смилостивилась над ними и

отпустила их обратно в колодец. Никому не понравятся вареные лягушки. Вообще ведро воды не

было необходимо, но так трюк был зрелищнее. Тиффани театрально покашляла:

– Вам видно, сэр? У есть меня кочерга, и ведро с водой. Железная кочерга холодная, и вода тоже.

А теперь… я возьму кочергу левую руку, а правую руку суну в самое пламя. Вот так .

Барон охнул, когда вокруг ее руки взметнулось пламя, и кончик кочерги в ее руке внезапно начал

раскаляться докрасна.

Когда Барон проникся зрелищем, Тиффани опустила кочергу в ведро с водой, вызвав облако

пара. Затем она встала перед Бароном и показала, что обе ладони остались невредимы.

– Но я же видел, как вокруг руки взметнулось пламя! – с выпученными глазами заявил Барон. –

Отлично! Молодец! Это же какой-то фокус?

29

Терри Пратчетт. Плоский мир. Я надену чёрное.

– Скорее, сэр, дело в навыке. Я сую руку в огонь и перенаправлю жар в кочергу. Просто

перемещаю тепло. А пламя, что вы видели было вызвано сгоранием отмерших кусочков кожи, грязи

и тех ужасных, невидимых тварей, что есть у неопрятных людей на руках… – она сделала паузу. – С

вами все в порядке, сэр?

Барон замер, уставившись на нее.

– Сэр? Сэр?

Старик заговорил, словно читая из некой невидимой книги:

Зайчиха прыгает в огонь.

Пламя лижет, но не жжет.

Зайчиха прыгает в огонь.

Пламя любит и не жжет.

Зайчиха прыгает в огонь.

Пламя любит, заяц бежит.

– Я вспомнил! Как я посмел это забыть? Я же клялся себе, что буду помнить это вечно, но со

временем накапливается столько всего, что нужно запомнить, сделать, куча обязанностей. И в итоге

забываешь по-настоящему важные вещи, которые важно помнить.

Тиффани была ошарашена, увидев, что на его лице появились слезы.

– Я все вспомнил, – прошептал он, глотая слезы. – Я помню, стояла жара! И помню зайца!

В этот миг дверь в комнату с грохотом распахнулась и внутрь вошла мисс Безызъянц.

Следующее событие заняло всего одно мгновение, но для Тиффани оно длилось, казалось, целую

вечность. Сиделка увидела кочергу в ее руке, и старика в слезах, облако пара над ведром, снова

Тиффани, выпавшую из рук кочергу, снова старика, снова Тиффани, и упавшую в камин кочергу с

громким «бряк», который эхом разнесся по всему миру. Тут мисс Безызъянц словно

приготовившийся нырнуть кит, набрала в грудь воздуха и закричала:

– Что ты с ним сделала? Убирайся отсюда, ты, наглая девчонка!

Тиффани быстро обрела дар речи, а затем и дар крика:

– Я никакая не «наглая», и я не «девчонка»!

– Я собираюсь позвать стражу, ты – черная, полночная карга! – прокричала сиделка, направившись к двери.

– Еще только пол двенадцатого! – Крикнула ей вслед Тиффани, и поспешила к Барону, полностью растерявшись – что ей предпринять дальше? Клубок боли шевельнулся. Она это

почувствовала. Она не могла собраться с мыслями. События начинали выходить из-под контроля.

Она на мгновение сосредоточилась, и, постаравшись улыбнуться, обернулась к Барону.

– Прошу прощения, если чем-то вас расстроила, сэр, начала она, и вдруг поняла, что он

улыбается сквозь слезы, а все его лицо будто светится изнутри.

– Расстроили? Помилуй бог, нет. Я вовсе не расстоен. – Он постарался выпрямиться в кресле и

указал дрожащим пальцем на огонь. – Наоборот. Я воодушевлен! Я чувствую себя живым! Я юн, моя

дорогая мисс Тиффани Болит! Я вспомнил тот замечательный день! Разве вы не видите? Там, в

долине? Это прекрасный, свежий сентябрьский денек. Как сейчас помню, я мальчишка в твидовом, немного колючем едко пахнущем пиджаке. Мой отец, он распевает: «Соловей, мой соловей!» 11, и я

пытаюсь ему подпевать, хотя у меня и не выходит, потому что голос у меня тонкий, как у суслика.

Мы пришли посмотреть, как сжигают стерню. Отовсюду поднимается дым, и когда занялось пламя, на нас выскочили сотни мышей, крыс, кроликов и даже лисиц. Фазаны и куропатки взлетали, как это