плитой, присела рядом, опустила одну руку в ледяную воду, а вторую – положила на каменную
плиту, прошептав про себя: «Равновесие во всём».
Здесь помог гнев. Поразительно, насколько он бывает полезен, если приберечь его для чего-
нибудь стоящего, в точности, как она поведала Летиции. Она услышала пораженный возглас стража, когда от воды в ведре сперва начал идти пар, а потом она закипела.
Он вскочил на ноги.
– Теперь я понял, мисс! Я мигом унесу нагретую воду и принесу ещё холодной воды, так?
Понадобилось сменить три вскипевших ведра, пока воздух в крипте не стал снова ледяным, словно морозной зимой. Едва попадая зубом о зуб, Тиффани поднялась по ступеням наверх.
– Моей бабуле бы пригодилось, будь она способна на что-нибудь подобное, – прошептал
Престон. – Она всегда повторяла, что мертвые не любят жары. Значит, вы перенесли холод в камень, верно?
– Вообще-то, я перенесла тепло из каменной плиты и воздуха в ведро с водой, – ответила
Тиффани. – Это не совсем колдовство. Это такой… трюк. Но всё равно, чтобы им воспользоваться
нужно быть ведьмой.
Престон вздохнул.
– Я лечил бабусиных цыплят от зоба. Приходилось вскрывать его и вычищать, а затем снова
зашивать. Ни один не подох. А когда мамин пёс попал под телегу, я его вымыл, сложил всё кусочки
вместе, за исключением задней лапы, которую мне спасти не удалось. Пришлось кожаными ремнями
приделать деревяшку, и он всё равно потом ещё долго гонялся за телегами!
Тиффани постаралась избавиться от недоверчивого выражения на лице.
– Вскрытие цыплёнка вряд ли поможет от зоба, – сказала она. – Я знакома с одной поросячьей
ведьмой, которая так же при необходимости лечит кур. Так вот она утверждает, что её это ни разу не
помогло.
– А, так может ей не известно про «искривляющий корень», – с довольным видом откликнулся
Престон. – Если смешать его с болотной мятой, то они вместе очень хорошо заживляют раны. Моя
бабуля знала всё травы в округе и передала эти знания мне.
– Что ж, если ты сумел зашить горло цыплят, – сказала Тиффани, – значит, тебе по силам
109
Терри Пратчетт. Плоский мир. Я надену чёрное.
исцелить разбитое сердце. Послушай, Престон, а почему бы тебе не попробовать стать учеником
доктора?
Они уже дошли до дверей баронского кабинета. Престон постучал и открыл её перед Тиффани:
– Это всё из-за букв, которые они ставят после своего имени, – прошептал он. – Эти буковки
очень и очень дорогие! Стать ведьмой ничего не стоит, мисс, но если тебе нужны такие буквы, ух! тут
потребуются огромные деньжищи!
Когда Тиффани вошла, Роланд стоял лицом к двери с большим количеством задумок, которые
роились в его голове, но не были произнесены. Всё, что он сумел выдавить из себя было:
– Э, мисс Болит… я хотел сказать, Тиффани. Моя невеста уверила меня, что все мы оказались
жертвами колдовского заговора, направленного на ваше доброе имя. Я горячо надеюсь, что вы
простите любое недопонимание с нашей стороны, а так же я верю, что мы не причинили вам
большого неудобства, и хочу, если позволите, добавить, что я принял во внимание тот факт, что вы в
любой момент могли сбежать из нашей скромной темницы. Вот…
Тиффани хотелось накричать: «Роланд, ты разве забыл, как мы впервые встретились, когда тебе
было семь, а мне всего четыре, и мы возились в пыли в одних сорочках? Ты нравился мне больше, когда не выражался словно закоренелый юрист с палкой в заднице. Тебя послушать, так ты сейчас
словно обращаешься к присяжным».
Однако, вместо этого она сказала:
– Летиция все тебе рассказала?
Роланд выглядел покорным.
– Полагаю, что не все, Тиффани. Но она была довольно прямолинейна. И я бы даже пошел
дальше, и сказал, что она была настроена решительно. – Тиффани с трудом сдержалась, чтобы не
улыбнуться. Он выглядел человеком, до которого постепенно начал доходить смысл семейной жизни.
Он покашлял. – Она сказала, что мы оказались жертвами какой-то наведенной колдовством болезни, которая сейчас заперта в книге, хранящейся в библиотеке Сюрприз Холла? – Эта фраза прозвучала
как вопрос, и она не была удивлена, что он озадачен.
– Да, всё верно.
– И… вероятно, теперь всё будет хорошо, потому что она вынула твою голову из ведра с песком.
– В этом месте, казалось, он полностью утратил суть, и Тиффани не могла его за это винить.
– Думаю, некоторая часть рассказа получилась немного несуразной, – дипломатично пояснила
Читать дальше