старенький и поэтому ходит очень медленно. Порой на один ночной обход у него уходит неделя, учитывая, что днём он спит. Идём. Если он кого-нибудь в самом деле здесь застанет, с ним случится
разрыв сердца.
И действительно, неподалёку раздался скрип поворачиваемой дверной ручки.
Летиция понизила голос:
– Не против, если мы ускользнём через другую дверь? Он может быть очень неприятным, если с
кем-нибудь встречается.
В дальнем конце коридора показался свет, хотя нужно было очень внимательно смотреть
некоторое время, чтобы понять, что свет приближается. Летиция открыла дверь, ведущую наружу, и
они обе убежали по газону, если только это можно было так назвать, поскольку его ни разу не
подстригали за последние десять лет. По крайней мере у Тиффани сложилось впечатление, что газон
здесь подстригается с той же неторопливой скоростью, что передвигается мистер Тайлер. На траве
появилась роса, и появился уверенный намёк на то, что в ближайшее время начнётся рассвет. Едва
они добрались до метлы, Летиция пробормотала еще одно извинение и умчалась обратно в спящий
дом через другую дверь, выскочив пять минут спустя с большой сумкой в руках.
– Это моё траурное платье, – пояснила она, когда помело взмыло в воздух. – Завтра похороны
старого, бедного Барона. Моя матушка всегда путешествует, прихватив с собой траурный наряд. Она
говорит, что никто не знает, когда кто-нибудь свалится замертво.
– Интересная точка зрения, Летиция, но когда вернемся в замок, я хочу, чтобы ты рассказала
Роланду о том, что ты сделала. Пожалуйста. Мне больше ни до чего нет дела, но об этом заклятье, прошу, расскажи. – Тиффани подождала ответа, но Летиция сейчас сидела за её спиной, и молчала.
Очень тихо. Так тихо, что это можно было услышать.
Всё оставшееся время Тиффани потратила, разглядывая мелькавший пейзаж. Тут и там из
печных труб появлялся дым, хотя солнце ещё не встало из-за горизонта. Вообще-то женщины в
деревнях просто соревновались между собой, которая раньше разожжёт в печи огонь, чтобы укрепить
за собой звание лучшей хозяйки. Она вздохнула. Одна из особенностей метлы, как средства
передвижения, в том, что летя на нём, приходится смотреть вниз. И с этим ничего нельзя поделать, как ни крути. Люди казались просто крохотными мелькающими точками. И если начать думать
подобным образом, то вскоре обнаружишь гостей в лице группы других ведьм, которые явятся, чтобы вправить тебе мозги. Как говорится в пословице: « Нельзя быть ведьмой в одиночку ». Это даже
не совет, а скорее требование.
За её спиной раздался голос Летиции. Она говорила так, словно взвешивала каждое
произносимое слово:
– Почему ты на меня не злишься?
– Что ты имеешь в виду?
107
Терри Пратчетт. Плоский мир. Я надену чёрное.
– Ты знаешь! После всего, что я натворила! Ты по-прежнему ужасно… милая!
Тиффани была рада, что девушка не могла видеть её лицо при этих словах, и наоборот –
Тиффани не могла видеть её.
– Ведьмы не часто злятся. Все эти крики обычно ни к чему хорошему не приводят.
После небольшой паузы Летиция произнесла:
– Если это правда, то может быть я и не смогу быть ведьмой. Порой я очень злюсь.
– О, я очень часто чувствую злость, – откликнулась Тиффани, – но я прост отбрасываю её куда-
нибудь подальше, пока я не смогу сделать с нею что-нибудь полезное. В этом суть ведовства, и если
на то пошло, волшебства тоже. Даже в лучшие времена мы не часто колдуем, а когда до этого
доходит, обычно колдуем на самих себя. А теперь, слушай, замок прямо впереди. Я высажу тебя на
крыше, и честно говоря, я хотела бы проверить, насколько внизу мягкая солома.
– Слушай, мне действительно очень, очень…
– Да, знаю я. Ты уже говорила. Слушай, я не обижаюсь, но ты должна сама разобраться в
собственном беспорядке. И это другая сторона ведовства. – А про себя она добавила: «Мне ли об
этом не знать!»
Глава 12
Смертный грех
Солома оказалась вполне сносной. В небольших домиках обычно не бывает свободных комнат, так что ведьме при исполнении, например, принимающей роды, часто приходится довольствоваться
ночлегом в хлеву рядом с коровой. И это ещё если повезёт. Порой там даже лучше пахнет, и не одна
только Тиффани считала, что дыхание коровы, тепло, смешанное с запахом травы само по себе
является лекарством.
Впрочем, темничные козы были почти так же уютны. Они мирно лежали, вновь и вновь
Читать дальше