Omenus - Майкл Льюис

отношений с клиентами. Существует подвид европейцев - англичане, которым блестящая

техника финансовых операций дается с природной легкостью. На еврорынках их называют

кидалами. Как ни странно, в нашей конторе кидал не было. Наши европейцы, а в особенности

англичане, представляли собой утонченный продукт хороших школ. Они не были одержимы

своей работой, и создавалось впечатление, что она их не слишком заботила. И сама идея, что

человек должен стоять на страже интересов корпорации, особенно американской, казалась им

смехотворной нелепостью.

У европейцев была репутация, быть может преувеличенная, что они поздно встают, подолгу собираются, любят выпить за ланчем и к концу рабочего дня уже нетвердо держатся на

ногах. Источником такого представления был, как всегда, 41-й этаж. Один нью-йоркский маклер

отзывался о них так: «пронырливые инвестиционные банкиры из Цирка Монти Пайтонс».

Красочное и бурное столкновение между европейцами и импортированными из США

менеджерами поднимало густые тучи пыли, прячась в которых гек мог сохранить некоторую

независимость.

Между декабрем 1985 года, когда я только появился в лондонском отделении Salomon Brothers, и февралем 1988 года, когда я его покинул, многое изменилось. Численность персонала

выросла от 150 до 900 человек. Люди с 41-го этажа в Нью-Йорке, мечтавшие о превращении

Salomon Brothers в глобальный инвестиционный банк, закачали в наши операции десятки

миллионов долларов.

Джон Гутфренд и Том Штраус, которые курировали международные операции, разделяли

традиционную веру Уолл-стрит, что в один прекрасный день в мире останутся несколько

действительно глобальных инвестиционных банков, а проигравшие разойдутся по домам - играть

в песочнице. Эти несколько глобальных банков сформируют олигополию, которая сможет

поднять цену на услуги по привлечению капитала, что и обеспечит им вечное процветание.

Среди первых кандидатов в этот глобальный клуб постоянно называли японский

инвестиционный банк Nomura, американский коммерческий банк Citicorp и американские

инвестиционные банки First Boston, Goldman Sachs и Salomon Brothers. А европейские банки?

Боюсь, мы даже не знали их названий.

Токио был бесспорным местом для нашей быстрой экспансии, потому что значительное

положительное сальдо торгового баланса закачивало в страну массу долларов, которые нужно

было или продавать, или инвестировать. Японцы были арабами 1980-х годов. Но поскольку

американские фирмы никто особо не приглашал в высшие финансовые круги Японии, а

тамошнее финансовое регулирование было крайне запутанным и сложным, японские

представительства уолл-стритовских фирм были небольшими и пробными.

При этом разворачиванию операций в Европе вроде бы ничто не мешало. Финансовое

регулирование было необременительным. А в культурном отношении Европа казалась

уроженцам Нью-Йорка более близкой, чем Япония. Когда малый из Бруклина высаживался в

лондонском аэропорте Хитроу, его окружала английская речь. Когда он приходил в ресторан

дорогого отеля (самыми популярными были «Кларидж» и «Беркли»), его не потчевали сырой

рыбой (в Salomon любили рассказывать историю про одного из американских директоров, который поджаривал суши на костерке, разведенном в пепельнице). Его кормили блюдами, очень похожими на привычную ему американскую еду. Такому человеку легко было воображать

себе, что Европа сильно похожа на Нью-Йорк, потому что за две тысячи долларов в день так оно

и было. Вот так Лондон стал ключевым звеном в этом походе за мировым господством. Время по

Гринвичу, история, язык, политическая стабильность, большой спрос на доллары и роскошные

магазины (последнее никак не стоит недооценивать) - все это делало Лондон центральным

звеном в планах всех американских инвестиционных банков. И глобальные притязания Salomon Brothers также привели ее в Лондон.

Я был начинающим продавцом, одним из двенадцати выпускников нашего учебного

потока, которых бизнес-классом прислали в Лондон. Когда я начинал, наши помещения занимали

два небольших кольцеобразных этажа здания в Сити, принадлежавшего Morgan Guaranty.

Вообще-то для торговли нужен просторный ангар, в котором каждого видно и с каждым можно

перекрикиваться. А наши помещения напоминали бублик - слишком много лифтов и лестниц в

середине. Торговая площадка размещалась по периметру вокруг этого ядра. Если бы его