Omenus - Майкл Льюис

Гутфренд не смогли к нему приспособиться. Им было бы очень полезно прислушиваться к его

словам».

Сам Раньери отказывается верить, что с ним расправился человек, защищавший его в

самые тяжкие времена, которого он называл «мой ребе». Он считает, что Том Штраус как-то

сумел захватить контроль, а Войт выжидал своего часа и дал Штраусу все возможности самому

сломать себе шею. (На деле все вышло прямо наоборот. В декабре 1988 года Войт ушел из

Salomon, оставив Тома Штрауса в качестве единственной опоры Гутфренда, положение которого

весьма пошатнулось.) Раньери не изменил своего отношения к фирме, которое сложилось, когда

безымянный и безликий партнер оплатил счета за лечение его жены только потому, что так

следовало поступать, когда фирму возглавляли мужчины, считавшие, что «важнее быть хорошим

человеком, чем хорошим менеджером», и поступавшие соответственно. Раньери предпочитает

думать, что Salomon Brothers временно попала в руки людей, внутренне чуждых и даже

враждебных ее культуре. «Случившееся можно понять одним-единственным образом, - говорит

он. - Джон Гутфренд не был главным. Главным был Штраус. Томми хотел получить абсолютную

власть. И они сумели за год разрушить этот колосс. Если бы Джон сам принимал решения, он бы

никогда на это не пошел. Не могу вообразить, что они [Штраус и Войт] наговорили Джону, чтобы

заставить его сделать то, что он сделал. Они ведь не могли понять, что величие фирмы было в

ее культуре. Они разрушили культуру. Или, как говорят в таких случаях, они нарушили „завет".

Они навеки себя опозорили». На этом и окончился путь длиною в 19 лет, приведший из отдела

писем на Уолл-стрит на самый верх этой же улицы.

Глава 8. От гека к человеку

...люди всегда больше доверяют зрению, чем осязанию, потому что зримое доступно

каждому, но мало кому удается все проверить на ощупь. Каждый знает, каков ты с виду, однако мало кому известно, кто ты таков в действительности; но и эти немногие тоже не

станут опровергать общее мнение...

Никколо Макиавелли. «Государь»

Убежден, что худшее из того, что можно делать при помощи телефона, не нарушая закон,

- это названивать незнакомым людям, пытаясь продать им то, в чем они абсолютно не

нуждаются. Я только начинал в Лондоне карьеру продавца, и у меня на коленях лежал

телефонный справочник со странно звучащими французскими именами, которые я не умел

верно произносить. Мой босс, мой проводник в джунглях, рожденный в Балд-Кноб, штат

Арканзас, велел мне сесть на телефон и начать зарабатывать на жизнь. «Обзвони всех в

Париже», - проинструктировал он меня.

И улыбнулся.

Он, естественно, не имел в виду всех жителей Парижа. Просто так оно эффектнее

звучало. Я должен был обзванивать только французских операторов рынка денег, имеющих в

своем распоряжении не менее 50 миллионов долларов. Не было смысла использовать белые

страницы парижского телефонного справочника. Я нашел другой справочник - «The Euromoney Guide». Я решил: чтобы твое имя попало в справочник с таким названием, нужно располагать

кое-какими деньгами. Первым в перечне имен мне попался некто Ф. Дидроньон. Ну и кто он?

Мужчина или женщина? Я спросил моего американского проводника по джунглям, как следует

произносить это имя.

- А мне откуда знать! Я думал, из нас двоих ты говоришь по-французски, - ответил он.

- Не говорю. Это я только в анкете так написал.

- Ну-ну, - откликнулся мой наставник, задумчиво почесывая мизинцем висок. - Это пустяки.

Все лягушатники теперь говорят по-английски.

От судьбы не уйдешь. Ничего не оставалось, надо было звонить. Но все-таки: как быть с

Ф. Дидроньоном? Может, это просто рифма к луковицам? [Onion (англ.} - луковица. - Примеч.

переводчика.] А может, это потомок знаменитого философа? Нужно было что-то делать с этим

луковичным Дидро, причем быстро. Мой лесной наставник пялился на меня, как если бы я здесь

оказался по некоей жуткой ошибке. Я набрал номер.

- Да? - трубку поднял самец лягушки.

- Мм, могу ли я поговорить с Ф. Дидроньоном? - вежливо осведомился я.

- Как? С кем? - не разобрал лягушатник.

- С Ф. Дидроньоном. Ди...дронь...оном.

Человек на другом конце телефона прикрыл трубку ладонью. Я слышал только

приглушенные голоса, но это звучало подозрительно похоже на «Френк, здесь какой-то

американский брокер, который не в силах верно произнести твое имя. Будешь говорить с ним?».