«Боже, какая удача!! — чуть не вскричал я, а Лариса скромно опустила глазки
долу. — Эх, и покувыркаемся же, на славу, под стук романтичный колёс!».
Проводница, меж тем, косо взглянув на молодёжь, прикрыла входную
дверь.
114
10
М ы с вещами, естественно, направились в самый конец «салона», —
подальше от посторонних глаз. Однако бдительная баба быстро
нагнала парочку.
— Ваши билеты! Так… Постели, значит, на двоих брать будете?
Она сказала именно «на двоих?», причем, «спецом» язвительно, подчерк
нув слово. «Ёжик», тут же, усмотрел в оном скрытую угрозу.
— Да да, конечно… А вы не подскажете, почему в вагоне нет ни одного
пассажира? Ну, разумеется, кроме нас?
Проводница, подозрительно взглянув на меня, нехотя ответила:
— Праздники еще, не все прошли. К тому же, крупных станций, до
самого Свердловска, нет… А вы кто, — муж и жена будете?
«Друзья» переглянулись. Заговорил «фрэнд».
— Разумеется, супруги. И детей у нас трое…
— У таких то молодых?
— Дак ведь сейчас, молодёжь рано женится!
— Ну ну, таким только и верь!
— А что Вы вдруг забеспокоились?
— Беспокоюсь? Я то? Ничего подобного…
«Супруг» начал доставать из сумки снедь, а Лариса сняла с себя пальто и
шапку.
— Вам еще что то нужно, товарищ стюард? А вот, и поезд тронулся!
— Ну, ладно. Езжайте с Богом. Как к Свердловску будем прибывать, разбужу!
— Спасибо на добром слове. До завтрашнего утра!
Проводник, еще раз, оценивающе, оглядев подозреваемых, фыркнув, ушла таки, к себе в купе.
— Ну, бля, и крыса! — подала голос Лара. — Попомни, покою ночью
не даст!
— А, да и хрен с ней! Перепихнемся как нибудь, — где наша не пропадала!..
Вокне, слегка покачивающегося, вагона, мелькали последние огоньки, уплывающей в даль, Чернушки. Состав уже набрал скорость, погромыхи
вая и, сильно, кренясь на начавшихся перегонах. Мы с девахой, приступи
ли к трапезе в своём, затемнённом, плацкартном купе.
115
— Ура, так здорово! Никогошеньки нет, кроме нас с тобой! —
захихикала весело подружка.
— Какое то зябкое чувство уюта… Не находишь?
— Ага! Уже и ночь подступает. Кругом снега, леса, а влюблённые, в
тёплом гнёздышке, несутся в Вечность!
— Ишь, как заговорила! Как поэтесса, блин! — ухмыльнулся я.
— Никогда не забуду эту ночь, проведённую перед расставанием!
Знаешь…
Но тут, припёрлась проводница с постельным бельём и, сохраняя напря
женно гробовое молчание, бросила его на нижнюю полку.
— Сколько с нас?
— Два рубля… — процедила сквозь зубы и скрылась.
Лариса, с нескрываемым раздражением, посмотрела нахалке в след.
— Вот, жаба! Только настроение портит!
— Завидно, небось! Её то поезд давно ушел… Ну че, будем расстилаться?
жик» снял с полки два престарелых матраца, а девчонка устроила постели.
«Ё
Легли, понятное дело, порознь. Помолчали, прислушиваясь к стуку колёс.
— Хочу к тебе, милый!
— Сама ведь знаешь, если старая перечница застукает, что будет! При
дётся немного подождать, — может, спать уляжется…
— Дак у неё ночная смена! Такая хрен уснёт!
Итут же, словно услышав разговор, опять появилась «стюардесса», только
уже, со шваброй и ведром. Якобы, мыть дальний туалет, неизвестно после
кого. Проходя, демонстративно, даже не взглянула на единственных
пассажиров.
— У у, секира грёбанная! Вагонетка трёхпалубная! Петух её, что ли, жаренный клюнул?!
— Да успокойся, котик! И на нашей улице, самосвал с пряниками пе
ревернётся! Может, спать будем, всё таки?
— Не е, я с золотцем быть хочу…
За разговорами прошло два часа.
— Слушай, — зашептала чувиха. — нет ведь её, уже столько времени!
Давай, по быстрому! Иди сюда!
— Может, не стоит, однако?
— Стоит, стоит! Будь мужиком! Солнышко моё…
олнышко», тут же, перебрался к тёплой Ларе и, абсолютно не в такт по
«С
качивающемуся составу, в дикой спешке, свершил «незаконное» действие, не принесшее, увы, никакого эстетического удовлетворения…
116
же много позже, через годы, я, всё ж таки, облёк сию железнодорожно
У
зоологическую акцию в художественную форму. Ибо не смог, как поэт, оставить без внимания всю романтичность обстановки, в которой акция
эта, была, не по человечески, так сказать, реализована. В кратком вариан
Читать дальше