Vova - 3

анатомия приматов и других высших животных чрезвычайна похожа, как мало различаются их психофизиологические процессы. Поэтому

шел в морг за знаниями, за пониманием, а не просто на увеселительный

ужастик или бездумную экскурсию…

Через некоторое время, Владимир, муж Ольги, неофициально дал нам, со знакомым пацаном, разрешение на посещение покойницкой. Дого

ворились, когда придти.

Вова предупредил, что будет препарировать, недавно умершую от ин

сульта, 67 летнюю женщину. Мы же, в предвкушении необычного, душе

щипательного зрелища, не могли дождаться утра следующего дня.

...Подойдя к корпусам больницы и направившись к стоящему в отдалении, 55

небольшому, в виде квадрата, одноэтажному зданию, «юннат» разволно

вался. Даже больше, чем перед генеральной, к примеру, репетицией или

каким нибудь концертом. В то время, как напарник Лёха шел к моргу, как ни в чем не бывало, и оживлённо болтал. Прочитав на стене табличку

«Бюро судебно медицинской экспертизы», друзья товарищи открыли

обычную с виду, утеплённую дверь, и сразу, как только очутились в

помещении, в нос ударил… запах тухлого мяса, — запах тления.

Направо от узкого коридора, пол которого был выложен кафельной

плиткой, располагалась небольшая комнатушка, приспособленная, вероятно, для отдыха врачей и младшего медперсонала. На столе с

вдвинутыми стульями, покрытым клеёнкой в цветочек, стояла обыкно

венная электрическая плитка, а на ней — эмалированная кастрюля, видимо, с супом. Тут же торчали, чайник, стаканы, а также пара литровых

банок с принесённою снедью. На кафельной стене, у окна, — прибита

вешалка для одежды работников морга.

«Экскурсант» был ошеломлён, увидев эту уютно невинную, домашнюю

обстановочку. «И как они только, могут есть в таких нечеловеческих

условиях, рядом с мертвецами! Я бы никогда не смог!» — подумалось

тогда. Пошли дальше. Коридор, по бокам которого располагались две

ри с табличками, типа «Гистологическая лаборатория» и пр., вывел в яр

ко освещенный ласковым, блин, солнцем, вместительный зал с тем же

кафелем на стенах и полу. И тут то мы, чуть не лишились чувств…

На пяти шести бетонных постаментах, лежали окоченевшие голые жму

рики. Один из них, молодой мужик, был, почему то, одет, — опять же, на голое тело, — в меховую куртку. А ноги его, с безвольно поникшим

«хозяйством» в промежности, оказались багрового цвета, создавая жут

кий контраст с открытой мраморно белою грудью.

— Не ссыте, мужики! Чё застыли у входа?.. Жмура никогда не видали?

Проходите сюда! — здоровяк Владимир, в белом халате с фартуком, по

крытым пятнами крови; с обнаженными, по локоть, руками мясника, заулыбался нам, перепуганным до смерти.

— Жмура, чё то больно уж много! — пришел в себя первым Лёха.

— Это что! В подвале еще голубчики лежат! После выходных всегда

так тесновато… Мы ведь, весь район «обслуживаем»: и убиенных, и боль

ничных трупоноидов. Два три тела в день — законная норма… — совсем

обыденно, полушутливо рассказывал наш «гид», надевая резиновые

белые перчатки.

обратил внимание на его пустые глаза, крючковатый нос и, неестест

Я

56

венно маленькую, голову в шапочке, по сравнению с тучным, колышу

щимся телом. Было в этом Вове, его деловито циничной улыбке, как

показалось, что то патологически странное… Хотя, кто его знает, —

воображение, в такой трогательно милой обстановке, еще не то нари

сует!

Вова, по хозяйски, расхаживал между мрачными постаментами и, кое

что, рассказывал об их молчаливых обитателях. Наконец, подвёл к обе

щанной мёртвой бабе, с которой срезала одежду алкоголичка санитар

и, тут же, бросала в корзину.

— Итак, господа, можно, пожалуй, и начинать? — явно с радостным

нетерпением, хищно улыбнулся прозектор, подходя к столику с метал

лическими инструментами (в основном, ножами), и надевая марлевую

повязку. — Надежда Михайловна, Вы готовы записывать?

— Да, Владимир Аполлонович! — ответила, только что прибывшая и

усевшаяся за стол, строгая медсестра.

Вова решительно подошел к трупу с устрашающего вида, кесарем, задор

но подмигнув нам. Мы стояли, ни живы, ни мертвы, напротив, — с подка

шивающимися ногами. Он же, словно селёдку, от горла до конца живота, быстрёхонько вскрыл несчастную старушку. Затем, взяв кусачки, похожие