Vova - 3

— Ну, зачем же так сразу! Обыкновенная недельная разлука. Я здесь, она — в Перми.

— Сочувствую, коллега! Но разве неделя — срок?

— Тем не менее, на душе черно, как в жопе… Знаете, Василий Исаевич, наверно, не стану отыгрываться! Тяжело…

— Понимаю. Сам был в такой же ситуации, в молодости. Ну, тогда

спасибо за игру?

— Вам спасибо. Схожу ка в кино на 18 00, — может, по другому, отвле

кусь от тоскливых мыслей.

о знакомого читателю кинотеатра «У

Д

дарник», «ёжик», крепко задумав

шись, дополз со скоростью улитки. Тягучие мыслеобразы в сознании, наплывая друг на друга, давили на сердце, вызывая неприятную аритмию.

258

Даже дышать, как то, было неловко… Взглянул вверх: небо заволокло тя

желовесными, набухшими тучами. Вот вот заморосит… Страдалец вздо

хнул: «Да… Беда беда… А вот, кстати, и киношка. Что у нас на сегодня в ме

ню? Фильм «Еще раз про любовь…». Оригинально! Ведь, как на заказ…

Ну что ж, вперёд!».

Взрительном зале «Ударника», из публики было, всего то, четыре челове

ка. Погас свет. На экране закрутили старый, черно белый фильм. Но

«фрэнд» его раньше ни разу не смотрел. Татьяна Доронина с Александ

ром Лазаревым в главных ролях. Роман стюардессы и молодого ученого

физика в хрущевской Москве… Как всё, что показывают, до боли знако

мо! Первая встреча, рождение чувств, страстная любовь и ревность героя

к «первооткрывателю»… А в конце ленты, — трагический финал: Дорони

на, — честная, идеологически подкованная стюардесса, — героически

гибнет в горящем самолете, спасая беспомощных пассажиров. Об этом, изумлённо узнаёт Лазарев и, страшно подавленный, одинокий, — с опу

щенными плечами, — ползёт, со скоростью улитки, вдаль по опавшим

листьям аллеи. В никуда… О, великая, очищающая душу, сила Искусства!..

Из кинотеатра, просветлённый «ёжик» вышел, безутешно рыдая.

11

М олодому специалисту снился странный сон… Идёт он, ранним

утром, по главной чернушенской площади к ДКиТ и слышит, как

кто то сзади ласково так кличет: «Товарищ руководитель ансамбля, солнышко моё ненаглядное! Пожалуйста, соверши дефлорацию бедной

девушке!». Оглядывается, а там — невинная Наденька, совсем без одежды, опустив глазки, стыдливо прикрывает похотливое место!.. А на улице, —

дождь со снегом, почти пурга, и машины по трассе «Пермь — Чернушка»

снуют туда сюда, туда сюда! А одна, «Волга» черная, застряла, по самое

брюхо, в колее и никак не может выбраться… И я разрываюсь, буквально, на части, — бежать ли помогать Рустаму Фаридычу, подзывающего бес

платного пассажира рукой, либо вызволять голенькую Наденьку, кото

рая, от жуткого холода, скоро превратится… в котика!

ет! Никогда! Не позволю!!» — лихорадочно мелькают мысли в мозгу

«Н

, и

«ёжик» уже было подлетает к задубевшей прелестнице, но проклятый

259

татарин перехватывает спасителя, почти, у самых Наденьких ног: «Ты

ще, малатой щелабик! А кыто машинляр помош окасывай?!». Предводи

тель оркестровой группы, хочет дать в жирную морду Рустама Фаридови

ча, но перед ним вдруг, почему то, оказывается, бухой в стельку, Ощеп

ков, выкрикивая: «Дружба — это здорово! И очень хорошо! Да, да, да!!!».

И Наденька, как назло, подхватывает сие чудовищное: «Да, да, да!!!» ...Но, Господи, она ли это?! Нежное девичье тело, к великому ужасу, трансфор

мируется в грудасто безобразного, главного методиста Зину, которая, с издёвкой, восклицает: «Ему не место в славных рядах ВЛКСМ! Второе

высшее образование антисоветчик, видите ли, хочет заполучить! А на

телевидении кто будет выступать?!».

нтисоветчик», не помня себя, в панике, бежит в сторону дома в форме

«А

буквы «Г», в квартиру №35, надеясь, что Лара самоотверженно его спасёт!

Куда там! У котика гости! Толян, — старый школьный друг, — с армии

возвернулся!.. «А а, «белобилетчик» симулянт?! А ну ка, отожмись от пола

25 раз! Не можешь?! Заставим!». «Звёздочка, ты меня любишь?!» — кричит

«муж», в отчаянии, из последних сил. «Пошел в жопу, кретин! Убирайся в

свою грёбанную Пермь! Вам не место в нефтедобывающей Чернушке!

Иди, лучше в шахматы играй, баянист!». «Ах ты, курва пакостная! Да не

женится, объегоренный, на такой никогда! Ненавижу!.. Любил ли я?! Что

есть Любовь?!» — и «фрэнд» проснулся от собственного заунывного воя.

постели несчастного, стоял озабоченный Василий Исаевич, с тревогой