Umberto Eco - Lost structure

отказываются от первого уровня членения для того, чтобы заменить его вторым, компенсируя эту

утрату изобретением некоего третьего уровня, которому они передоверяют функцию, некогда

отобранную у второго. Как бы то ни было, два уровня остаются. После эпохи монодии и

полифонии серийная музыка должна была бы знаменовать наступление эпохи «полифонии

полифоний», совмещая горизонтальное и вертикальное прочтения, она пришла бы к «двойному»

прочтению. Несмотря на видимую логику, этот довод не отвечает сути дела: во всех языках

единицы первого членения малоподвижны прежде всего потому, что соответствующие функции

обоих уровней членения неопределимы для каждого из уровней по отдельности. Элементы, выдвигаемые на уровне второго членения для исполнения функции означивания в иной системе

координат, должны были бы поступать на этот уровень — второго членения, уже обладая

требуемым свойством, т. e. как способные нести то или иное значение. И это возможно только

потому, что эти элементы не только взяты прямо из «природы», но организуются в систему уже на

первом уровне членения: предположение ошибочное, небезопасное, если не учитывать, что эта

система включает некоторые свойства естественной системы, устанавливающей для существ

сходной природы априорные условия коммуникации. Другими словами, первым уровнем

членения заправляют реальные, но неосознаваемые отношения, которые благодаря упомянутым

свойствам способны функционировать, не будучи осознаваемыми или правильно

интерпретируемыми".

II.4.

Этот длинный отрывок, который стоил того, чтобы привести его полностью, построен на

некоторых ложных посылках. Первый аргумент таков: серийная музыка не язык, потому что для

всякого языка неизбежны два уровня членения (это значит и то, что параметры композиции не

могут избираться с такой степенью свободы, как в серийной музыке; есть слова, уже наделенные

значением, есть фонемы, а других возможностей нет); ясно, однако, что этот аргумент может быть

перевернут и выражен так: словесный язык это только один из многих типов языка, между тем как

в случае музыкального языка часто приходится иметь дело также с другими способами членения, более свободными. Косвенный, но довольно точный ответ находим у Пьера Шеффера в его "Эссе

о музыкальных объектах", когда он замечает, что в Klangfarbenmelodie то, что было

факультативным вариантом в предшествующей системе, обретает функции фонемы, т. e.

становится смыслоразличителем, включаясь в значащую оппозицию 88.

88 Paris, 1966, pagg. 300-303

314

Второй аргумент таков: строгая и жесткая связь обоих уровней членения основывается на некоторых

коммуникативных константах, на априорных формах коммуникации, на том, что в другом месте Леви-

Строс называет Духом, а в итоге это все та же вечная и неизменная Структура или Пра-код. И здесь

единственно возможный ответ (к которому и требуется свести, используя понятия честной структу-

ралистской методологии, то, что угрожает перерасти в структуралистскую метафизику) заключается в

следующем: если идея некоего Кода Кодов имеет смысл в качестве регулятивной идеи, то неясно, почему этот код должен столь быстро отождествляться с одним из своих исторических воплощений, иначе говоря, с принципом тональности, и почему исторический факт существования такой системы

обязывает видеть в ней единственно возможную систему всякой музыкальной коммуникации.

www.koob.ru

II.5.

Конечно, исполненные пафоса замечания Леви-Строса заслуживают всяческого внимания: "В отличие

от артикулированной речи, неотделимой от своего физиологического и даже физического основания, серийная музыка, сорвавшись со швартовых, дрейфует по течению. Корабль без парусов, капитан

которого, не снеся превращения судна в простой понтон, вдруг вывел его в открытое море, искренне

веруя в то, что неукоснительное соблюдение морского распорядка спасет экипаж от ностальгии по

родным берегам, а равно от заботы о благополучном прибытии" 89.

Перед лицом этой столь понятной обеспокоенности, (а разве не те же чувства охватывают слушателей

серийной музыки и зрителей нефигуративной живописи?) невольно закрадывается подозрение в том, что жалобы структуралиста, которому приходится заведовать метаязыком и подведомственными ему

всеми исторически сложившимися языками, каждый из которых занимает свое место в системе, это