Umberto Eco - Lost structure

стимулов-означающих и предписывая законы событиям, заставит, наконец, человечество жить по-

другому.

Перед нами два противоположных мнения, и оба ошибочных, ибо они фальсифицируют

представление о миссии архитектора В первом случае архитектор всего лишь исполнитель

решений социологов и политиков, которые решают где-то там за него, а он всего лишь поставляет

"слова" для говорения "вещей", ход которых не он предопределяет

Во втором случае архитектор (известно, насколько эта иллюзия сильна в современной

архитектуре) становится демиургом, творцом истории 38.

Ответ на это уже содержался в выводах, к которым мы пришли в B.3.III 4. архитектор проектирует

первичные подвижные функции и вторичные открытые.

III.2.

Вопрос прояснится, если мы обратимся к прекрасному примеру — Бразилиа.

Рожденная в исключительно благоприятных обстоятельствах с точки зрения архитектурного

проектирования, максимально свободного в принятии решений, Бразилиа была затеяна по

решению политиков буквально с нуля и задумана как город, призванный воплотить новый стиль

жизни и одновременно сделаться посланием человечеству, городом, в котором осуществятся

идеалы демократии, городом-первопроходцем, прокладывающим пути в неведомое, победой наци-

www.koob.ru

онального самосознания молодой страны, пребывающей в поисках своего собственного лица.

Бразилиа должна была стать городом равных, городом будущего.

Спроектированная в форме самолета или птицы, простирающей свои крылья над приютившим ее

плоскогорьем, она сосредоточила в своем фюзеляже, или туловище, все то, что относится к

осуществлению вторичных функций, преобладающих по отношению к первич-

38 Решительно опровергает эту иллюзию Витторио Греготти, Il territorio dell architettura, cit.

255

ным: расположенные в центральной части административные здания были призваны коннотировать

прежде всего символические ценности, вдохновленные стремлением молодой Бразилии к

самоопределению. Напротив, два крыла, сосредоточившие в себе жилые массивы, должны были

обеспечить преобладание первичных функций над вторичными. Огромные блоки жилых массивов, вдохновленные Ле Корбюзье суперкварталы должны были позволить как министру, так и курьеру

(Бразилиа город чиновников) проживать бок о бок и пользоваться одними и теми же службами, которые каждый блок, состоящий из четырех зданий, предоставлял своим жильцам (от супермаркета

до церкви, школы, клуба, больницы и полицейского участка).

Вокруг этих блоков пролегают автострады Бразилиа, такие, какими их хотел видеть Ле Корбюзье —

без перекрестков с широкими развязками в форме четырехлистника.

Архитекторы тщательно изучили системы функций, потребных образцовому городу будущего (они

согласовали биологические, социологические, политические, эстетические данные, коды узнавания и

ориентации, принципы организации движения транспорта и т. д.), и перевели их в архитектурные коды, изобретя системы означающих, легко укладывающиеся в традиционные представления (избыточные, насколько это допустимо) и все же артикулирующие новые возможности, хотя и в разумных пределах.

Символы, архетипы (птица, обелиск) инкорпорировались в новую образную систему (копьевидные

пилоны и четырехлистники); собор, выстроенный не по традиционным типологическим схемам, все же

чем-то напоминал архаические иконографические кодификации (цветок, раскрывшиеся лепестки, пальцы, сложенные в крестном знамении, и даже фасция как символ единства штатов).

III.3.

И все же архитекторы не избежали ни одной из двух ошибок, упомянутых вначале этого параграфа: они некритически подошли ксоциологическим выкладкам, означив и коннотировав их так, как это им

было удобно, полагая, что самого факта, что Бразилиа построена именно так, а не иначе, будет

достаточно для того, чтобы история ей покорилась.

Но по отношению к структуре, именуемой Бразилиа, события стали развиваться независимо, в своем

собственном направлении, творя при этом свои собственные социо-исторические контексты, в которых

одни функции упразднялись, а другие, непредвиденные, занимали их место.

А) Строителей Бразилиа, которые должны были в нем проживать, оказалось много больше, чем

предназначенных для них мест. И таким

256

образом вокруг города возник район Бандейранте, убогая фавелла, огромный slum из бараков, притонов, злачных мест.