Umberto Eco - Lost structure

непостоянство ее представителей часто интерпретируются северянами как неупорядоченность и

неспособность закончить начатое дело Любопытно отметить, что монохронная культура ха-

рактеризуется низким уровнем физического соприкосновения, в то время как для полихронной

характерно противоположное, естественно, что при таком положении дел один и тот же феномен будет

толковаться в этих культурах совершенно по-разному и вызывать разные реакции. Отсюда целый ряд

вопросов, которые проссемика ставит перед градостроительством и архитектурой в целом, какова

максимальная, минимальная и оптимальная плотность населения в сельской, городской или смешанной

местности в каждой конкретной культуре? Какие "биотопосы" сосуществуют в многонациональной

куль-

251

туре? Каковы терапевтические функции пространства в деле смягчения социальной напряженности и

усиления интеграции разных групп? К трем пространственным измерениям проссемика добавляет чет-

вертое — культурное, которое если и недостаточно измерено, все же от этого не менее измеряемо, кроме того, не будем забывать, что внутри этого пространства существуют сильные и слабые коды 36.

www.koob.ru

II.7.

Какие выводы следует сделать из сказанного применительно к нашему исследованию? Расстояние в X

метров, разделяющее двух индивидов, состоящих в каких-то отношениях, является физическим фактом

и количественно исчисляемо. Но тот факт, что это расстояние в различных социальных ситуациях и

контекстах обретает различные значения, приводит к тому, что измерение перестает быть измерением

только физического события (расстояния), становясь измерением значений, приписываемых этому

физическому событию. Измеренное расстояние становится смыслоразличительным признаком

проссемического кода, и архитектура, которая при созидании собственного кода берет это расстояние в

качестве параметра, рассматривает его как культурный факт, как систему значений. И при всем при

этом мы не выходим за пределы левой стороны треугольника Огдена — Ричардса Физический

референт, с которым имеет дело архитектура, всегда уже опосредован системой конвенций, включившей его в коммуникативный код. Архитектурный знак в этом случае соотносится уже не с

физическим референтом, а с культурным значением. Или, скажем томнее, архитектурный знак

превращается в означающее, денотирующее пространственное значение, которое есть функция

(возможность установления определенного расстояния), в свою очередь становящаяся означающим, коннотирующим проссемическое значение (социальное значение этого расстояния).

Последнее сомнение могло бы возникнуть в связи с тем, что в таком случае архитектура предстает

неким паразитическим языком, который может говорить, только опираясь на другие языки. Подобное

утверждение никоим образом не умаляет достоинств архитектурного кода, поскольку, как мы

убедились в Б.3.II.1., существует множество кодов, разработанных для того, чтобы в собственных

терминах и означающих передавать значения другого языка (так, код морских флажков означивает

означающие азбуки Морзе, словесного алфавита или другой конвенциональный код). И сам словесный

язык в различных коммуникативных процессах часто выступает в этой своей защщающей функции.

36 Kevin Lynch, op at См. также La poetica urbanistica di Lynch, in "Op Cit.", n 2 См. A View from the Road, М Ι Τ , 1966

252

Известно, что в каком-нибудь романе или в эпической поэме язык в качестве кода означивает

определенные нарративные функции, являющиеся смыслоразличителями некоего нарративного

кода, который существует вне языка (столь же верно и то, что одну и ту же сказку можно

рассказать на разных языках или экранизировать роман, не изменив при этом — имеется в виду

сюжетный код — нарративного дискурса). И даже бывает так, что конституирование какого-то

конкретного нарративного кода может повлиять на способ артикуляции более аналитического

замещающего кода. То обстоятельство, что нарративный код оказывает очень слабое влияние на

код типа лингвистического (хотя в современном экспериментальном романе это влияние иногда

весьма ощутимо), объясняется тем, что, с одной стороны, лингвистический код достаточно

пластичен, чтобы выдержать аналитический расклад самых разнообразных кодов, с другой, нарра-