Наталья - Соммерфильд Сильвия

дел дома!

—

Вам недолго нести на своих плечах эти нелегкие

обязанности.

—

Сир?

Сердце Энн испуганно застучало.

—

Ну, я не сомневаюсь, что Донован и Кэтрин

вскоре также вернутся домой. После этого и вы

сможете, подняться на новую ступень в вашей жизни.

Именно об этом я и хотел бы поговорить с вами, если

Донован и Кэтрин позволят нам ненадолго остаться

наедине.

—

Конечно, ваше величество, — сказал Донован,

словно не замечая протестующего взгляда Кэтрин: та

вовсе не горела желанием оставлять побледневшую Энн

с королем, как удава с кроликом. Донован поймал руку

жены и буквально вытащил ее из комнаты. В коридоре

он повернулся к ней.

—

Ты в курсе планов короля, — заявила Кэтрин.

— Почему же ты не отговорил его? Почему ничего мне

не сказал раньше? Он уже выбрал мужа для Энн, разве

не так?

—

Это пусть он решает с Энн.

—

Точно так же, как ты решал вопрос о свадьбе со

мной! — фыркнула Кэтрин.

—

Король подберет для нее хорошую партию.

—

А что... что, если она любит другого?

Как и ты, пронзила Донована горькая мысль. Эндрю!

Ненависть к англичанину вновь проснулась в душе

Донована. Но ничего, скоро песенка Эндрю будет спета!

281

—

Мне опять нужно объяснять, что такой химере,

как любовь, нечего делать там, где все решает

целесообразность? — гневно спросил он.

И вновь Кэтрин передернуло от его нескрываемого

цинизма; но беспокойство за судьбу Энн удержало ее от

резкого ответа. Нельзя одновременно давать пощечину и

просить помощи, а сейчас нужно было срочно помочь

сестре.

—

Донован... прошу тебя!

Донован мгновенно насторожился. Сказать, что ради

нее он готов просить за Энн? Во-первых, он так же

бессилен в данном случае, как и она сама. Король делал

свою политику, и браки играли в ней не последнюю

роль. Никакие протесты его не могли остановить. От

Донована король ждал того же понимания и

безоговорочной поддержки, что и во время войны. Мак-

Адам лучше других знал о тщетности попыток повлиять

на Якова, если монарх поставил перед собой какую-то

цель. Но в глазах Кэтрин он читал неподдельный страх.

Доновану нелегко было выдержать просящий взгляд

жены.

—

Я встану на колени, если этим можно тронуть

тебя, — сказала она. — Неужели ты не можешь ничего

сделать? Энн слишком нежная, слишком хрупкая...

Грубый, резкий мужчина надломит ее дух.

—

Оставь, Кэтрин, тут я совершенно бессилен.

Решение принято, и король от него уже не отступит.

Кэтрин побледнела, и Донован увидел на ее глазах

слезы. Да, она не на шутку боялась за сестру. На какое-

то мгновение ему страстно захотелось попытаться

помочь ей, но голос рассудка взял верх. Кэтрин своими

слезами просто пытается оказать на него давление. Нет,

282

эта штука не пройдет. Король заботится о благополучии

государства, и не сестрам Мак-Леод становиться у него

на пути. Все будет нормально... Он хотел сказать это

Кэтрин, но та уже шла прочь к своим покоям. Он

последовал за ней, не решаясь ее оставить.

Кэтрин задыхалась от отчаяния. Ей так не хватало

кого-то, кто смог бы понять ее горе, ее страх за Энн. Она

вспомнила про Эндрю. Он так предан сестре, — может

быть, он сможет организовать ее бегство в какое-нибудь

безопасное место?

В своих покоях Кэтрин бросилась к письменному

столу. В конце концов, она может связаться с Эндрю и

попросить его приехать в замок, а здесь они, возможно,

вместе сумеют придумать план бегства Энн. Обмакнув

перо в чернила, она написала: «Эндрю!»... В этот

момент в дверях показался Донован, следовавший за

ней. Он увидел, что его жена с лихорадочной

поспешностью что-то пишет. Беззвучно подкравшись

сзади, он заглянул ей через плечо. Увидев крупно

написанное имя ненавистного ему человека, Донован

пришел в ярость. То, что его жена обращается к другому

мужчине за помощью, вывело его из себя, но то, что

этим другим оказался Крейтон, буквально лишило его

рассудка. Мучительная ревность подступила к горлу и,

выхватив бумагу из-под руки жены, он яростно скомкал

ее в ладони. Кэтрин в ужасе вскочила и увидела в глазах

Донована ненависть.

Энн в это время в полном молчании взирала на Якова.

К своему удивлению, она испытывала полное

хладнокровие.

Ее

испуг

сменился

необычным

самообладанием.