Наталья - Соммерфильд Сильвия

—

Нет, не надо, — прошептала Мэгги.

Она хотела оставаться подле Якова, ибо чувствовала,

что ее ждет. В соседнем зале уже укрывали белыми

скатертями тела Юфимии и Сибиллы. Служанки и

фрейлины плакали, Яков слышал их рыдания, и сердце

его рвалось на части.

Кэтрин и Энн всего лишь пригубили вино, но и они

чувствовали такую боль, словно наглотались битого

стекла. Сестры, охваченные ужасом, ждали, что с ними

будет дальше.

Глаза Мэгги сомкнулись, лицо прояснилось и навек

застыло. Яков уложил тело любимой на кровать и

накрыл белой простыней. Поцеловав ее в щеку, он

опустился на колени и положил голову на подушку

рядом с ее; его широкие плечи затряслись, и сестры

услышали, как король рыдает.

Остаток дня Яков провел рядом с телом Мэгги,

отказываясь от пищи и питья; никто не решался подойти

к нему...

Энн два дня недомогала; организм ее боролся с ядом.

Вечером, когда ей рассказали о горе, в котором

пребывает Яков, она поднялась с постели и на

дрожащих, подгибающихся ногах по темному коридору

347

прошла в комнату, где над телом Мэгги неусыпно

бодрствовал Яков.

Слезы подступили к глазам Энн при виде горя, в

котором пребывал этот сильный и властный человек.

Казалось, он не заметил девушку даже после того, как

она опустилась на колени рядом с ним. Веки у него

покраснели и распухли, лицо покрылось щетиной;

казалось, что он на грани помешательства.

—

Милорд! — тихо обратилась Энн.

—

Выйдите отсюда! Оставьте меня одного...

—

Не могу, сир. Я пришла, чтобы подготовить

Мэгги в последний путь.

—

Нет!

—

Сир, Мэгги опечалилась бы, увидев вас сейчас...

Неужели вы не любили ее, и поэтому лишаете права

быть погребенной, чтобы душа ее могла обрести покой?

Укор проник в сердце Якова, и он перевел свой

лихорадочный взгляд на Энн. Рука его выскользнула из

руки Мэгги, и король поднялся.

—

Что вы знаете о моей любви к ней! —

прорычал он. — Что вообще осталось хорошего в моей

жизни после того, как рука изверга похитила ее у меня?!

—

Да, сир, но как быть с Мэгги? Неужели вы

предоставите ее тело тлению на земле? Разве она

заслужила это? Мэгги ушла от нас, но она остается в

вашем сердце, милорд. Отдайте ей последнюю почесть!

Голос Энн звучал тихо и проникновенно.

—

Не могу, — задыхаясь, сказал он. — Не могу.

Как мне жить, если рядом не будет ее — ее улыбки, ее

тепла, ее любви?! Не могу...

—

Поймите, сир, немногим суждено испытать

такую любовь, что соединила вас и Мэгги, пусть даже

348

на столь короткое время. Сохраните ее! И позвольте нам

предать останки Мэгги земле!

Последние слова Энн прорвались сквозь рыдания, и

Яков понял, что Энн страдает вместе с ним, что есть

человек, способный понять и разделить то горе, которое

грозило раздавить его. Протянув девушке руку, он

медленно осел на пол; Энн опустилась на колени рядом

с королем.

— Я виноват в том, что она лишилась жизни, —

прошептал Яков. — Они хотели убить меня, но

промахнулись, вот и все. Ведь обычно Мэгги завтракала

наедине со мной!

Потом он долго молчал и, продолжая держать Энн за

руку, незаметно погрузился в спасительный сон. Задолго

до рассвета Яков проснулся и поднял голову, чувствуя

некоторое облегчение.

—

Вы сидели так всю ночь? — спросил он Энн.

—

Вы нуждались во мне, сир, — просто ответила

девушка.

—

Я так ее любил...

—

Да, милорд. Я знаю.

Яков повернулся к ней и понял, что Энн говорит

правду.

—

И что же мне тогда остается?

—

Быть королем!

Он глубоко вздохнул.

—

Да... вероятно, вы правы. У вас такое же чуткое

и доброе сердце, как и у нее, леди Энн...

—

Я просто желаю мира вашей душе, милорд. Вы

разрешите позвать девушек, чтобы мы смогли собрать

Мэгги в ее последний путь?

349

Яков долго молчал, затем медленно поцеловал

холодные губы Мэгги и встал.

—

Хорошо... Спасибо за все, леди Энн... Вы

можете обращаться ко мне в любое время.

Яков повернулся и побрел из комнаты. Энн молча

смотрела ему вслед, и сердце у нее сжалось: Яков мог

стать добрым и великодушным королем, но полюбить

вновь — никогда.

Пятью днями позже Яков Стюарт, поднявшись из

кресла, подошел к окну. Солнце уже садилось, и в

нескольких милях отсюда, в Дамблейнском аббатстве,

служили мессу по Мэгги Драммонд.