Наталья - Соммерфильд Сильвия

Затем он вышел.

—

Он немного боится, сэр, и на то есть причины,

— сказал Флеминг. — Его вражда со Стюартами носит

давний характер. Два Дугласа несколько лет назад, при

отце нынешнего короля, были убиты в Эдинбургском

замке. Кроме того, дед Якова убил деда Дугласа,

которого он пригласил к себе в покои. Борьба между

Дугласами и короной за влияние в пограничье —

давняя история, но в настоящее время естественно,

перевес на стороне короля. Итак, Хермитидж ваш; пусть

он будет еще одной жемчужиной в английской короне.

Флеминг упивался своим красноречием, и Крейтон

почувствовал, как в нем начинает расти отвращение к

этому человеку.

—

Но большинство шотландцев, — медленно

сказал он, — предпочтут умереть, но не склониться

перед англичанами.

—

Верно, — согласился Флеминг, — но нас не

должно волновать, что там думает большинство

шотландцев.

Все прошло так гладко, что Эндрю даже почувствовал

разочарование. Взять молодого короля или его юного

брата в заложники и от его имени управлять

344

государством — дальше этого не шли замыслы

беспринципных царедворцев. Прикрываясь ребенком,

они могли бы держать в своих руках всю страну.

Флеминг уже прикончил одного монарха.

—

В конце концов, с Яковом тоже может что-то

случиться, — продолжал Флеминг, — он такой

отчаянный! И до меня доходят слухи о том, что варево

варится, зреют новые мятежи. Короля могут убить, а не

его, так кого-нибудь из его друзей — Патрика Хепберна

или Донована Мак-Адама... — Ему не требовалось

пояснять, что эти люди стоят у него на пути, — это и

без того было ясно.

Эндрю приподнялся.

—

Мне также нужно ехать.

—

Итак, мы друзья?

—

Надеюсь, — ответил он. — Мы поможем друг

другу, и да сбудется Божье предначертание.

Эндрю ходил по опустевшей комнате: итак, у него на

руках все, что ему нужно. Оставалось найти путь к

Доновану, вступить с ним в переговоры, да так, чтобы

тот не успел его прикончить, прежде чем он изложит

ему суть дела. Предстоит дальняя поездка: необходимо

отвезти документы в Англию и добиться того, чтобы

судьба Энн была включена в условия сделки!..

Крейтон достаточно отдохнул за эту неделю и смог на

быстроногом скакуне ночью достичь пограничья. Пока

все идет как нельзя лучше, подумал он. Эндрю не знал,

что назревают события, которые сильно повлияют на

его судьбу.

Мэгги и ее сестры Юфимия и Сибилла завтракали в

обществе Кэтрин и Энн. Подали высокие, тяжелые

345

золотые кубки, в которых плескалось вино. Мэгги

подняла свой кубок и сказала:

—

Давайте выпьем за здоровье короля!

Женщины поднесли кубки к губам и выпили; правда,

Энн и Кэтрин только пригубили. Вдруг Мэгги

вскрикнула, вскочила и опрокинула кубок, так что вино

разлилось по белой скатерти. Затем, перегнувшись через

стол, она выхватила кубки из рук Энн и Кэтрин. Один из

слуг вскрикнул: кубок Юфимии был пуст, а сама она

медленно валилась на пол, содрогаясь в конвульсиях.

Энн и Кэтрин, забыв о себе, метнулись к Мэгги.

—

Позовите короля! — крикнула Кэтрин.

Руки у нее дрожали. В вино, перед тем как подать,

опустили зуб акулы, а стало быть, как все свято верили,

оно не могло быть отравлено.

—

Врача! — закричала Энн; голос ее срывался от

ужаса.

Мэгги все еще стояла, опираясь на стол, и не падала

лишь потому, что Кэтрин удерживала ее обеими руками.

Внезапно портьеры раздвинулись, и стремительно

вошел Яков, пнув ногой стул, оказавшийся на его пути,

не замечая лежавшей на полу Юфимии, короткого

вскрика Сибиллы, топота ног в коридоре; он подхватил

Мэгги на руки и вынес ее из зала, где на полу уже

бездыханными лежали ее сестры...

—

Милая моя, милая моя! — повторял король.

Он опустился на стул, держа Мэгги на коленях; она

прижималась к нему, чувствуя, как ее ноги сводит

судорогой. Мэгги уже не могла говорить. Появился

дворцовый лекарь.

—

Милорд, ей следует немедленно очистить

желудок!

346

Кэтрин, пересиливая острую резь в животе, побежала

за чашей; король тем временем опустил голову Мэгги,

разжал ей зубы и сунул два пальца в рот, понуждая к

рвоте. Теперь оставалось только положиться на милость

Божию. Рот Мэгги вытерли полотенцем, смоченным в

розовой воде.

—

Я перенесу тебя на кровать, — сказал Яков;

голос у него дрожал от волнения.