John - i 308786fbd293be60

Ла-Манш имеет свой собственный, присущий только ему, характер, отличающий его от всех других морей и проливов. Он, кажется, сделан капризным и упрямым самой природой и нарочно размещен так, чтобы служить барьером между двумя народами, которые слишком не похожи, чтобы легко понять друг друга, и которых делает менее опасными соседями эта полезная естественная преграда, затрудняющая сообщение между ними. В ту ночь, когда его пересекали наши путешественницы, «зыбь» была хуже, чем обычно; пароходу приходилось дюйм за дюймом пробивать себе путь среди волн. И ох какой это был маленький пароход! И ох какая длинная ночь!

Глава 6

По другую сторону Ла-Манша

Рассвет уступил место дню, и близился полдень, когда маленький отважный пароходик добрался до родного порта. Опоздание составило несколько часов; парижский поезд, очевидно, давно уже ушел, и Кейти чувствовала себя удрученной и несчастной, когда выбралась из ужасной общей каюты для дам на палубу, чтобы бросить первый взгляд на Францию.

Солнце прорывалось сквозь туман со слезливой улыбкой, и его слабые лучи ложились на беспорядочное скопление каменных дамб, более высоких, чем палуба судна, и рассеченных похожими на каналы протоками, по лабиринту которых пароходик медленно пробирался к пристани. Подняв глаза, Кейти увидела множество людей, собравшихся посмотреть, как пароход входит в порт, — рабочие, крестьяне, женщины, дети, солдаты, служащие таможни расхаживали туда и сюда, и все в этой толпе говорили одновременно и все говорили по-французски.

Не знаю, почему это так поразило ее. Она, разумеется, знала, что люди в тех странах, куда она поедет, будут, по всей вероятности, говорить на своих языках, но почему-то вид бойко тараторящей толпы, в которой каждый явно чувствовал себя вполне непринужденно со своими французскими глаголами в прошедшем времени и сослагательном наклонении и никогда не имел надобности заглядывать в Оллендорфа note 124

или в словарь, привел ее в смятение.

«Боже мой! — сказала она себе. — Даже младенцы и те понимают по-французски!» Она мучительно старалась вспомнить то, что когда-то знала по-французски, но, казалось, мало что удержалось у нее в голове после ужасов минувшей ночи. «Ах, как же называется у них ключ от чемодана? — спрашивала она себя. — Все они начнут задавать вопросы, а я ни слова не смогу сказать, и миссис Эш будет еще больше ошибаться, я знаю». Она увидела, как таможенные чиновники подскакивают к пассажирам, одному за другим выходящим на пристань, и сердце у нее упало.

Но все же, когда очередь дошла до наших путешественниц, все оказалось не так уж плохо. Приятная внешность и любезные манеры сослужили Кейти хорошую службу. Она не былатакуверена в себе, чтобы говорить много, но чиновники, кажется, понимали ее без слов. Они кивали и жестикулировали, быстро! вставляли и вынимали ключи, и удивительно скоро было объявлено, что все в порядке, багаж прошел досмотр и он и его владелицы могут проследовать на железнодорожную станцию, которая, к счастью, была совсем рядом.

Из расспросов выяснилось, что до четырех часов дня поездов на Париж нет.

— Пожалуй, я даже рада, — заявила бедная миссис Эш. — Я чувствую себя слишком измученной, чтобы двигаться. Я полежу здесь на диване, а вы, Кейти, дорогая, посмотрите, пожалуйста, где здесь можно поесть, и возьмите какой-нибудь завтрак для себя и для Эми, а мне пришлите чашечку чая.

— Мне не хочется оставлять вас одну, — начала Кейти, но в эту минуту появилась приятная пожилая женщина — очевидно, служительница зала ожидания — и с потоком французских слов, смысл которых никто из них не мог уловить, но звучавших явно сочувственно, налетела на миссис Эш и принялась устраивать ее поудобнее. Из одного стенного шкафа она извлекла подушку, из другого одеяло и мгновенно вложила первую под голову миссис Эш, а вторым закутала ее ноги.

— Pauvre madame,— сказала она, — sipele! Si souffrante! Il faut avoir quelque chose a boire ef a manger tout de suite note 125

.

И она засеменила через зал к двери, выходившей в ресторан, а миссис Эш улыбнулась Кейти и сказала:

— Вот видите, вы преспокойно можете оставить меня. Обо мне позаботятся.

И Кейти, и Эми вышли в ту же дверь в buffet note 126

и сели за маленький столик.

В таком помещении завтракать было особенно приятно. Там было много окон с очень прозрачными, блестящими стеклами и очень чистыми короткими занавесками из муслина, а на подоконниках стояли рядами цветущие растения в горшках — ноготки, бальзамин, настурция, многоцветная герань. Громко распевали две птички в клетках; пол был натерт воском до стеклянного блеска. Ничто не могло быть белее мраморных столов, если, конечно, не считать салфеток, лежавших на них. А какой великолепный завтрак был вскоре подан — прекрасный кофе в широких чашечках, рассыпчатые булочки и сухарики, омлет с тонким ароматом приправ, вареная курица, маленькие кусочки свежесбитого масла в форме ракушек, а на вкус как загустевшие сливки и горшочек какого-то вкусного варенья. Эми подняла полные восхищения глаза, взглянула на Кейти и, заметив: «Я думаю, что Франция гораздо приятнее этой старой Англии», энергично принялась за еду. И сама Кейти тоже почувствовала, что этот завтрак в привокзальном ресторане — образчик того, чего они могут ожидать в будущем; они в самом деле прибыли в страну изобилия.