Andrew - o c24ec28d571a6d65

- Да, - Джованни помолчал, и, посмотрев на распятие, перекрестившись, велел: «Ты его

забери, как уходить будешь, отцу Франсуа понадобится. Нечего его тут оставлять. Ну,

давай».

Хосе достал из кармана камзола лакированную, плоскую шкатулку и усмехнулся: «Пришел

бы я с мешком – точно бы обыскали. А так, - он нежно погладил крышку, - ее и не видно

даже. Раздевайся, папа».

Он взглянул на смуглое, крепкое тело отца и восхищенно сказал: «Ну, сам знаешь, больше

сорока тебе никогда в жизни не дать. И шрамов почти нет, только тот, старый».

- Спасибо герцогу Орсини, - заметил Джованни.

- Это он должен быть тебе благодарен, - пробурчал Хосе, открывая шкатулку, любуясь

тончайшими иглами, - твоя шпага заставила врачей пойти на самую блестящую и отчаянную

операцию прошлого века. Так что Орсини теперь во всех учебниках, но пока никто не

осмеливается ее повторить, - он вздохнул и вдруг спросил: «А ты нарочно его так

изуродовал?»

- Сразу видно, что ты никогда не был в поединке, - отец с нежностью посмотрел на него.

«Там, в общем, не думаешь о последствиях. Я был уверен, что он умрет, он просто оказался

удивительно здоровым, к моему сожалению.

- Впрочем, - Джованни поднял бровь, - нет худа без добра, если бы он умер, я бы не стал

священником, не поехал в Лиму, не нашел тебя, и, таким образом, лишил бы медицину

большого таланта.

- Ложись на бок, - велел Хосе, там много точек, - и на спине, и на груди – так удобнее. Больно

не будет, не бойся.

Джованни рассмеялся, и, покосившись на короткую иглу, сказал: «Кое-какие иглы ты ведь

оставишь, да?».

- Да, - Хосе примерился, - иначе дыхание не замедлится, так, как нужно. Но их не видно

будет совсем, да и никто тебя рассматривать, там не станет. Ну и конечно, - он помедлил, -

если вдруг даймё решить проверить, - мертв ты, или нет, - я не хочу, чтобы ты страдал».

- Хорошо, - Джованни закрыл глаза и, ощутив, как игла медленно входит под кожу, - глубоко

вздохнул.

Дети стояли на носу «Гордости Лондона».

- А ты неплохо знаешь испанский, - заметила Марта, разглядывая стаю чаек, что кружилась

над кораблем.

- Папа со мной каждый день на нем разговаривает, - ухмыльнулся Уильям. «Еще по-

французски, по-немецки, ну и на английском, разумеется. А матушка – по-русски».

- О, с нами отец, - оживился Дэниел, - как мы к нему переехали, ну, два года назад, тоже стал

по-русски говорить. Раньше-то мы его не знали, русского.

- Я чуть-чуть помнила, - вздохнула Марта, - ну оттуда, - она махнула рукой на восток, - еще,

когда папа мой был жив. Матушка с нами по-русски говорила, а из папиного языка, - она

погрустнела, - я только песни помню.

- Что за песни? – заинтересовался Уильям.

-Особые, - таинственно сказал Дэниел. «Марта разговаривает с птицами и цветами, понял?»

Мальчик широко распахнул карие глаза и потребовал: «Покажи!»

Девушка вздохнула, и, улыбнувшись, подняв лицо к небу, вытянув тонкие, смуглые руки –

запела. Птицы мгновенно застыли, будто прислушиваясь, а потом, рассевшись по мачтам,

захлопав крыльями, - стали перекликаться.

- Это они меня благодарят, - нежно сказала Марта. «Им понравилось. Еще я папу своего

иногда вижу, он был человек неба, не такой, как все. Там, в замке, это беркут был – большой,

красивый. А маму свою, ну, Таанаг ее звали, - я и не видела никогда».

- Увидишь, - твердо сказал Дэниел, и, приглядевшись, тихо проговорил: «Смотрите, шлюпка.

Двое на веслах».

Виллем оглянулся на корабль и заметил: «В общем, ты неплохо гребешь».

Волк сказал: «Все равно, как я подумаю, что я его одного там оставил..А вдруг у них не

выйдет?»

- Выйдет, - твердо сказал адмирал. «И вот что – вы давайте, учите язык с детьми, Тео-то

хорошо его знает, не забыла, а вам позаниматься надо. Как раз до Лондона и говорить

начнете. И Дэниел твой – я их, как на корабль привез, посмотрел на него – отличный моряк

будет. Так что отдавай его мне, как раз вторым юнгой пойдет».

Волк кивнул, и, вдруг, помявшись, сказал: «В Лондоне наймусь на верфи, что ли, я ведь

неплохим плотником когда-то был. Деньги-то надо зарабатывать, их вон сколько – он кивнул

на корабль, - да еще и Беллу найдем же когда-нибудь».

- А ну брось весла, - велел адмирал.

Волк подчинился, и ,покраснев, посмотрел куда-то вдаль, на еле колыхающуюся гладь моря.

-Я тебе расскажу, - адмирал усмехнулся. «Я, когда на твоей теще женился, у меня в кармане

было только жалованье капитанское, и все. Замок, ну что замок, - он махнул рукой, - груда