Andrew - o c24ec28d571a6d65

местному».

- Так вот, он совсем рыжий, - Тео рассмеялась, - как огонь. И тоже, он, когда ребенком был,

все его за подростка принимали, как и тебя».

- Это я в батюшку, - нежно сказал Уильям. «Де ла Марки все такие - высокие, с детства уже.

А матушка маленькая – он улыбнулся, - как птичка. Марта тоже такая. Ну, спи спокойно,

сестрица».

Тео легла на койку, и, дав Стефану грудь, грустно сказала: «Хоть бы твой батюшка вернулся,

милый мой, хоть бы он вернулся к нам».

Масато-сан отложил кисточку, которой он взбивал чай, и, встав, поклонившись даймё,

сказал: «Вот уж не думал, что мне перед смертью приведут священника. Спасибо, ваша

светлость».

- Ворота тебе откроют, - сухо, глядя в сторону, сказал даймё. «Прощай, Масато, и спасибо

тебе за все».

Волк, было, хотел что-то сказать, но перегородка, обтянутая рисовой бумагой, уже

закрылась.

- Налейте мне чаю, - устало попросил Джованни, опустившись на татами. «Он вас отпускает,

в обмен на меня. Адмирал ждет вас на берегу, поднимайтесь на «Гордость Лондона» и

немедленно отплывайте».

Волк взял в руки грубый, черный чайник и упрямо сказал: «Нет».

- Заткнитесь, а? – жестко велел Джованни. «И выслушайте меня, не перебивая – если

сможете, конечно».

Волк покраснел и буркнул: «Говорите».

- Так, - сказал мужчина, когда священник закончил. И еще раз повторил: «Так. А если у вас

не получится?»

- Значит, не получится, - Джованни протянул ему чашку и приказал: «Еще. У вас он вкуснее,

чем у даймё».

- Он торопится, я ему каждый раз говорю…, говорил, - поправился Волк, - посиди, полюбуйся

посудой, дай чаю настояться, а он все равно – торопится. Казалось бы, умный человек, а

терпения – никакого. Хорошо, - Волк помолчал, - я вам дам кое-что, я для себя это оставил, я

ведь думал – уйду ночью, - он усмехнулся.

- Как? – поинтересовался Джованни. «Тут стены в двадцать футов высотой, и ров с водой

под ними».

- Ну, плаваю я отлично, - отмахнулся Волк, а стены – есть у меня одна маленькая вещь,

особо для них, но вам она не нужна, так что не рискуйте зазря. Впрочем, - он остановился на

пороге, - вы и так рискуете.

Вернувшись из кладовой, он бросил ее на колени Джованни: «Примерьте. Ей пятнадцать лет,

но она, как новенькая».

- Отлично, - одобрительно сказал Волк, посмотрев на священника.

- Кимоно вам эта передадут, глаза у вас темные – никто ничего не заподозрит. Я два года в

такой ходил, да и тут, - он кивнул на горы, - бывало, надевал. Монах и монах, колокольчиком

трясите громче, мол, скверна от вас идет, вас не тронут.

- Спасибо, - Джованни допил чай. «Идите уже, там Тео, бедная, все глаза выплакала,

наверное, и Марта вместе с ней».

Волк сказал: «Я слышал о таком, ну, что ваш сын будет делать».

- Удавалось это кому-нибудь? – поинтересовался Джованни, рассматривая свиток со

стихами Сайгё, что висел в нише.

- Насколько я знаю, - Волк запнулся, - нет.

- Ну, вот и проверим, - Джованни улыбнулся, и, перекрестив мужчину, обняв его, шепнул:

«Храни тебя Господь, мальчик. Вези семью в Лондон, и живите там спокойно».

Проводив его глазами, Джованни сел на татами и, погладив простой медный крестик,

усмехнулся: «А я вот чай не умею заваривать так, как они. Ну, ничего, недолго мне его пить

осталось».

Высокий мужчина в сером кимоно вышел из ворот замка, и, услышав их скрип, тяжело,

глубоко вздохнув, стал спускаться вниз, к гавани.

Хосе закрыл перегородку, и, посмотрев на отца, улыбнулся.

- Мияко-сан хорошо, - сказал он, садясь рядом, - работает с отцом Франсуа, переводы

исправляет. Они у эта, в мясных рядах, там безопасно.

- Я тебе чаю сделал, - Джованни показал на низкий столик. «Хотя, конечно, так его

заваривать, как даймё, или Масато-сан, я никогда не смогу. Ну, да они всю жизнь учились».

Хосе отпил и поднял бровь: «По-моему, вполне удачно. Так, с эта я обо всем договорился,

они там, - он махнул рукой в сторону озера, - всем будут заниматься. Ну, то есть, конечно,

охрана из замка там тоже стоит, но в яму они спускаться не станут – там уже сейчас так

воняет, что не подойти, - дни-то еще жаркие».

- Там виселица? – поинтересовался Джованни, вертя в руках чашку.

- Столбы с перекладиной и веревочный блок – ну, чтобы в яму тебя опустить. Эта сказали,

что потом – юноша помолчал, - яму закроют сверху деревянной крышкой, с прорезью для

веревки. Ну и когда все закончится, - он вздохнул, - засыплют землей. Там уже крысы

бегают, кстати, и много.