Andrew - o c24ec28d571a6d65

этого он примет мое посольство.

Джованни рассмеялся, и, подойдя к даймё, тоже посмотрел на сад. «Я очень люблю это

время года, - тихо сказал священник.

- В тропиках его нет, в Новом Свете, - ну, там где я жил, - тоже, а ведь золотые, рыжие, алые

листья деревьев, - что может быть прекрасней? Высокое, голубое небо, звук колокола в

маленьком монастыре, легкий запах дыма и вот этой лесной свежести.

- А за его святейшество вы не волнуйтесь, Масамунэ-сан, - Джованни помолчал, - кто бы ни

был к тому времени папой римским, - их ведь не столько за благочестие выбирают, сколько

за ум. Моя жизнь по сравнению с возможностью подружиться с вами – ну правда, совсем

незначительная вещь, никто не будет за нее цепляться, поверьте».

Даймё наклонился и поднял палый лист, что лежал на каменных, серых ступенях. «Вы

правы, - он понюхал и обернулся, - немного дыма и лесная свежесть. Откуда вы знали?»

- Я просто очень долго ждал, когда увижу настоящую осень, - легко ответил Джованни.

-Пойдемте, - велел даймё, - я вас размещу в доме Масато-сан, переночуете, а на рассвете

вас проводят к озеру, там все уже будет готово. Хоть и положено вешать вниз головой, но я

этого делать не буду, - вы пожилой человек все-таки. Тем более, - он улыбнулся, - там надо

оставлять одну руку свободной, ну, чтобы вы смогли дать знак, что отрекаетесь, но вам это

вряд ли нужно.

- Не нужно, - согласился Джованни.

Когда они уже шли через двор замка, Джованни, посмотрев на беркута, что сидел на стене,

усмехнувшись, сказал: «У меня есть две просьбы, ваша светлость. Во-первых, я бы хотел

исповедовать Масато-сан, а то когда он еще до священника доберется…

- Да уж доберется, - ехидно ответил даймё, но кивнул: «Исповедуйте. А вторая?»

- Сын хотел бы меня навестить сегодня вечером, - тихо проговорил Джованни. «Все же

мальчику только двадцать один, он еще молод, и очень ко мне привязан».

- Ну, разумеется, - удивился Масамунэ-сан. «Я велю послать за ним в город, никто, ни при

каких обстоятельствах не может отказать сыну в последней встрече с отцом».

- Однако сыновья Масато-сан могли бы так его больше и не увидеть, - не удержался

Джованни.

Красивое, сухое лицо даймё исказилось гримасой, и он, остановившись, тихо сказал:

- Когда мне было восемнадцать, соседний клан похитил моего отца. Тогда у нас все со всеми

враждовали, я помню, люди ели только дома, потому что даже семья твоей жены могла

отравить тебя за обедом. Да что там, и сама жена…, - он не закончил и горько усмехнулся.

- Я был на охоте в это время. Когда прискакал гонец, мы немедленно бросились за ним, и

застали похитителей в ущелье, на мосту через горную реку. Они выставили вперед моего

отца, связанного, и сказали, что, если мы не дадим им уйти, они его убьют.

Масамунэ-сан помолчал. «Отец сказал мне: «Если ты дашь им сбежать, наш род будет

опозорен. Стреляйте и убейте их всех. Я предпочитаю умереть от твоей руки, чем от мечей

этих мерзавцев». Я видел своего отца перед тем, как выстрелить ему в горло. И даже

говорил с ним – так могу ли я отказать в этом другому человеку?»

Дайме раздвинул перегородку и шагнул в дом Масато-сан.

Тео оглянулась вокруг и сказала Уильяму: «Мы бы и на полу поспали, правда, мы вас

стесняем».

- Еще чего! – мальчик ловко перестилал простыни на высокой и узкой койке. «Ты, сестрица,

тут будешь, с Мартой и маленьким Стефаном, а мы с Дэниелом в свободную каюту

переедем. А Масато-сан с папой поживет, ну, вернется когда».

- Если вернется, - Тео, держа на руках Стефана, подошла к раскрытым ставням. «Гордость

Лондона» чуть покачивалась на легкой волне, берег виднелся на западе – еле заметной,

темной полосой.

- Тут мелкое море, - сказал Уильям, взбивая подушку. «Ну, у берегов. Всего шестьдесят

футов глубина, так что мы на якоре стоим. А Масато-сан как зовут, ну, если не по-японски?»

- Майкл, - чуть улыбнулась Тео. «Оками» - значит «волк», ну или «оборотень», у него такая

кличка была, когда он еще в Эдо жил.

- Майкл Вулф, - Уильям склонил голову набок и полюбовался койкой. «Очень хорошо.

Ложись, сестричка, ты устала, я потом тебе с камбуза поесть принесу. А мы пойдем, я

обещал Дэниелу и Марте, трюмы показать».

Тео вдруг наклонилась и, поцеловав брата в лоб, улыбнулась: «У тебя волосы – совсем как у

матушки. Твой брат Теодор, старший...

- Он в Польше, да, - кивнул Уильям. «В Самборе, замок там перестраивает, князю какому-то