Andrew - o c24ec28d571a6d65

Хосе, в горы, и не успел. Простите меня».

Адмирал внезапно повернулся к нему и спокойно спросил, положив руку на эфес шпаги: «А

тот священник, о котором в доносе говорится…

- Это был я, - глядя в глаза Виллему, ответил Джованни. «Не надо, - добавил он, увидев, как

адмирал хочет достать клинок, - не надо. Вашей дочери было тридцать лет, она была

взрослая женщина, мы с ней любили друг друга. Не надо, Виллем».

- Извините меня, - сказал тот. «Я просто…, просто я ведь я и не видел ее никогда - мою

Анушку. Простите, - он коротко поклонился, и, отвернувшись, попросил: «Вы идите к сыну. Я

сейчас».

Джованни, было, хотел положить ему руку на плечо, но, потом, вздохнув, просто сказал: «Мы

вас будем ждать там, у лодок».

- На, - даймё протянул Масато-сан лист бумаги, украшенный печатями Токугавы, - это

секретное распоряжение его светлости. Может быть, когда ты его прочтешь, - даймё еле

сдержался, чтобы не выругаться, - ты еще раз подумаешь своей тупой, упрямой головой, и

уедешь отсюда, вместе с семьей, - тихо. Я скажу Токугаве, что ты бежал.

Масато-сан пробежал глазами строки и сказал: «Нет».

- Я не смогу тебя спасти! – закричал даймё, и Волк вздрогнул – он никогда еще не видел

Масамунэ-сан таким.

-Все знают, что ты христианин. Я не могу позволить тебе покончить с собой, Масато, - он

помолчал, - иначе Токугаве немедленно донесут, что я сам, наверняка, исповедую эту

религию, раз пожалел тебя, и дал умереть, как самураю. Ну что тебе этот священник, я его

казню, и все будут довольны. Пожалуйста, не заставляй меня убивать тебя, Масато, мы ведь

друзья, - даймё взглянул на него и поежился – голубые глаза играли смертельным, ледяным

огнем.

- Вот и подумай, что тебе дороже – наша дружба, или приказ Токугавы, - коротко ответил

Масато и разлил остатки чая по чашкам.

- Если и меня казнят, - вздохнул дайме, - то тут опять начнется драка за власть. Север

только успокоился, ты же знаешь, люди начали жить по-человечески, и что, опять? Опять

будут разорять деревни, и вырезать крестьян? Ну, нет. Уезжай, оставь этого священника его

участи, ты его едва знаешь, какая тебе разница, что с ним случится!

Масато допил чай и, встав, поклонившись даймё, сказал: «У нас есть Священное Писание..

-Я знаю, - буркнул даймё, разглядывая потемневший сад за окном.

- Так вот, - спокойно продолжил Масато, - там есть отрывок о двух братьях – Каине и Авеле,

старшем и младшем. Старший убил младшего, - из-за зависти, - а когда Господь его спросил:

«Где Авель, брат твой?», он сказал: «Не знаю; разве я сторож брату моему?».

- И ты, что, сторож? – после долгого молчания проговорил даймё.

- Сторож, - кивнул Масато. «Моя кровь не краснее его. С твоего позволения, я пойду к семье.

Адмирал будет ждать в полночь, на берегу. К этому времени телеги будут готовы, я уже

распорядился».

- Распорядись еще кое-чем, - тихо сказал даймё. «Ну, ты читал, что велел его светлость

сёгун, относительно казни».

- Где? – только и спросил Масато.

- На том холме, у озера, - приказал даймё. «Там, - он помолчал, - красиво, тебе будет

хорошо».

Масато-сан поклонился и, молча, вышел.

Марта подобралась поближе к матери и положила ей голову на плечо. Сейджи спал в

перевязи, спокойно, глубоко дыша.

- А у него реснички темные, - тихо сказала Марта. «Мамочка, это все из-за меня, да? Его

светлость рассердился, и теперь казнит папу? Надо было мне пойти к нему!»

- Ну что ты, девочка моя, - Тео обвела взглядом простую комнату и, посмотрев на распятие,

подумала: «Господи, ну только бы он вернулся живым и здоровым, Господи. Дэниел уже на

корабле, с ним все в порядке. Господи, ну пусть он Волка не трогает, они ведь друзья, и

такие давние. Уедем все вместе в Лондон, с месье Виллемом».

- Ну, не надо, - она погладила девушку по голове. «Не надо, зачем, не плачь, доченька.

Помнишь, я тебе рассказывала, что со мной было, когда первый муж мой умер, ну там, в

плену?»

Марта кивнула.

- Ну вот, - Тео вздохнула, - и бабушка твоя, миссис Марта, - ее тоже в плен взяли, тогда нас в

Стамбул привезли, к султану. Но, то война, милая моя, в том стыда нет, или как я с ним, -

Тео махнула рукой на восток, - жила, чтобы вас спасти. А так, - Тео помотала головой, - не

надо. Надо любить, доченька.

- Я и хотела папу спасти, и вас всех, - Марта перебирала длинные, смуглые пальцы матери.

«Я думала, что меня все равно никто не полюбит, что мне нельзя, как папе. И вот сеньор

Хосе тоже…, - девушка прикусила губу.