Andrew - o c24ec28d571a6d65

на берегу, Масамунэ-сан. Можешь написать его светлости сёгуну, что твой начальник охраны

оказался упрямым человеком, и предпочел смерть от собственной руки – измене своим

убеждениям».

- Подожди, - приказал даймё и, посмотрев на жесткое лицо Масато-сан, тихо попросил:

«Сядь».

- Вот тут, - Хосе отдернул занавеску и показал Мияко-сан закуток с брошенной на

деревянный пол соломой и какими-то тряпками. «Извините, что так скромно».

- Мы с дочкой покойной в деревне прятались, у крестьян, - неслышно ответила женщина.

«Там тоже не дворец был. Я поработаю пока еще, переводы поправлю, свеча же есть, и

чернила у меня с собой,- она чуть улыбнулась.

Хосе поклонился, и женщина вдруг сказала, глядя на него бездонными, черными как ночь,

глазами: «Вы передайте, пожалуйста, сенсею, что я буду его ждать – когда бы он ни пришел.

Пожалуйста».

- Хорошо, - улыбнулся Хосе и добавил, увидев взволнованное лицо женщины: «Все будет

хорошо, Мияко-сан. Он вернется, обещаю вам».

Юноша вышел на вечернюю, уж почти пустую улицу, и, вскинув голову, посмотрел в нежное,

с едва заметными звездами небо. Хосе отчего-то вздохнул, и пошел в гавань – туда, где над

тихим, едва шуршащим волной морем , уже висел прозрачный, светлый серпик луны.

Хосе издалека увидел отца – он стоял рядом с адмиралом, глядя на море. Мужчины о чем-то

тихо разговаривали.

- Какой папа высокий, - вдруг подумал юноша, - выше адмирала. Ладно, не буду им мешать».

Он сел на перевернутую рыбацкую лодку и, глядя в море, вспомнил своих больных. «Завтра

на рассвете уже начнут приходить. Как они здесь без врача будут? Говорил же этот

мусорщик, Акихито-сан, у эта на всю Японию десятка два лекарей, не больше. И то

странствуют они, многие, их и не дожидаются, умирают. Хорошо еще, что у меня снадобий

хватает, опять же иглами я выучился лечить».

Он нагнулся и пропустил сквозь пальцы влажный, прохладный песок. «А лубок этому

мальчику со сломанной рукой я отлично наложил, все у него срастется, и скоро уже». Юноша

начал загибать пальцы, считая завтрашних больных, и даже не заметил, как отец и адмирал

медленно пошли вдоль берега.

- Думаете, дайме сам приедет? – испытующе взглянул Виллем на святого отца.

-Не преминет, - отозвался тот. «По крайней мере, Масато-сан и его семью он точно из замка

не выпустит. Не зря он там заперся, что-то случилось, наверняка».

- Я не могу подвергать людей риску, - тихо сказал Виллем. «У меня есть мушкеты на

корабле, можно было бы перебить их тут всех, на берегу, и даймё тоже, но ворота замка мне

штурмовать нечем. Я посмотрел, у него там охраны пять сотен человек, не меньше. Даже

пушки есть, откуда они их, только взяли, непонятно?»

- Ваш же Уильям Адамс и привез, - поднял бровь Джованни, - в подарок Токугаве.

- Да, - адмирал взглянул на белоснежную громаду замка, - к ним так просто не подберешься.

Остаются ваши мусорщики, будем завтра с ними разговаривать.

- Хорошо, - кивнул Джованни, и, помолчав, добавил: «Я вам принес одну бумагу, из Гоа,

адмирал. Вы почитайте, пожалуйста, еще светло, разберете».

Он увидел, как побледнело лицо Виллема, и подумал: «Может, не стоило? Жил бы и дальше

спокойно. Но нет, так нельзя . Пусть знает».

Виллем прочел, и, повернувшись к Джованни, сказал: «Откуда вы…?»

- Амрита мне сказала, - тихо ответил тот. «Просила, если я вдруг встречу вас, передать. Ее

звали Анушка»

- Мне соседи сказали, когда я вернулся, - адмирал все смотрел на море. «Что Приянка

родила девочку и умерла. И как ее назвали, тоже сказали. Я тогда в Нижних Землях

ввязался во все это, - адмирал чуть усмехнулся, - надо было возвращаться в Европу. Я ведь

их забрать хотел, Приянка была упрямая, как ослица – это у нее от отца, - отказывалась со

мной ехать, тогда еще, когда мы познакомились. Я ее очень любил, - нежно, тихо сказал

адмирал. «Знаете же, кто был ее отец?».

Джованни покачал головой.

- Ворон, - адмирал так и не поворачивался.

- Слышали про него? Он тогда еще мальчишкой был, на торговых судах плавал. Я вот

сейчас думаю – надо было мне ему сказать, конечно, а я решил – ну что говорить, то дело

давнее, Приянки нет уже, да и дочка моя – не знал я, жива ли она. А теперь и Анушка

умерла. Но что вы мне это отдали, - он положил донос в карман, - спасибо вам, святой отец.

Я этого мерзавца найду, обещаю вам».

- Если бы тогда был в Гоа, я бы ее спас, - вздохнув, проговорил Джованни. «Но я поехал за