Andrew - o c24ec28d571a6d65

- А зачем в воду опускают? – поинтересовалась Мияко-сан, помогая Тео-сан одеть Сейджи.

-Чтобы грехи смыть, и дать дитяти душу вечную, - Тео-сан перекрестилась, и взяв мальчика

на руки, сказала: «Ну, спасибо вам, теперь уж я сама».

- А можно там побыть? – Мияко покраснела. «Я в углу постою, мешать не буду, мне

интересно очень».

- Ну конечно, - ласково ответила Тео-сан. «Пойдемте, милая».

Она отодвинула перегородку, и, посмотрев на священников, поклонившись, весело сказала:

«А вот и мы!»

- Жена моя, Тео-сан, - Масато повернулся к отцу Джованни. «Ну и сын, конечно». Джованни

все смотрел на женщину. «Где же я ее видел? - подумал он. «Эти глаза, да. Их никак не

забыть». Он вспомнил запах цветущих лугов с того берега реки Арно, маленькую,

прекрасную женщину с зелеными глазами и детей, которые возились внизу, под мостом.

- О, милый Фьезоле, любимый Цицероном, - пробормотал он, и улыбнулся. «Вы дочь Марты,

Тео? Вы меня не помните, мы с вами встречались во Флоренции, давно, вы еще были

ребенком. У вас еще младший брат был, Теодор.

- Был, - потрясенно ответила Тео. «Я вас помню, да, синьор Джованни! Вы стали

священником?»

- Так получилось, - усмехнулся он и велел: «Ну, мы потом с вами поговорим, за чаем, а пока

давайте моего крестника, а то он вам все руки оттянет, вон, толстый какой, - Джованни нежно

улыбнулся и принял Сейжди. Тот захихикал, и Джованни подумал: «Господи, молоком еще

пахнет».

Мияко тихо встала в углу комнаты, и, не поднимая глаз, подумала: «Какие счастливые!».

Масато-сан держал жену за руку, и женщина увидела, как Тео-сан на мгновение, ласково

погладила его пальцы. Дайчи и Марико улыбались, и Мияко, стараясь не смотреть в сторону

стола, все же не удержалась, и быстро взглянула туда, - она никогда еще не видела таких

мужчин, как этот священник.

Он был высокий, - выше Масато-сан, широкоплечий, с темными, побитыми сединой

волосами. Темные, большие глаза играли золотистыми искорками, и он, передав Сейджи

отцу Франсуа, стал отвечать на его вопросы – на каком-то незнакомом языке.

- Это латынь, Мияко-сан, - услышала она шепот Дайчи, что подошел к ней. «Старый язык, на

нем не говорят больше, только молятся».

- Еgo te baptizo in nomine Patris, et Fili , et Spiritus Sancti, - раздался мягкий голос отца

Франсуа, и Дайчи, перекрестившись, ответил: «Амен».

Ребенок весело засмеялся, и Масато-сан, взяв его у отца Джованни, шепнул по-русски,

совсем неслышно: «Ну, Степан Михайлович, расти большим, на радость нам с матушкой!

Волк почувствовал, как Тео пожала ему руку – мимолетно, и, как всегда, как каждый раз, что

она была рядом, подумал: «Истинно благ ко мне Господь, и нечего мне больше желать».

Тео-сан поклонилась и сказала: «Тогда сейчас я уложу нашего Стефана спать, а потом

дождемся вашего воспитанника, отец Джованни, и уже сядем за стол, мы с Мияко-сан и

Марико столько всего наготовили, что и за два дня не съедим».

Мияко-сан проводила глазами высокого священника – даже и не смея подумать, что с ним

можно заговорить, - и, подойдя ко второму – невысокому, с добрыми голубыми глазами,

поклонившись, робко попросила: «Сэнсей, нельзя ли задать вам несколько вопросов, если,

конечно, я не помешаю?»

- Мы тут все уберем, - улыбнулся Масато-сан. «Идите, святой отец, разговаривайте,

конечно».

Хосе посмотрел на пожилого мужчину, и еще раз, спокойно, на медленном японском,

повторил: «Вы же читали записку от Акико-сан, уважаемый. Я врач, я осмотрю всех ваших

больных совершенно бесплатно».

- Вам нельзя, - упрямо сказал высокий, крепкий мусорщик. «Ваши врачи к нам не ходят, у нас

есть свои, тот же Акико-сан, он, к сожалению, нечасто сюда добирается...

- Вот что, - нарочито вежливо сказал Хосе, - я сам разберусь, что мне можно, а что – нельзя.

Я не японец, мне плевать на ваши правила. Я врач и давал клятву лечить больных, - любых

больных, понимаете!

- Так не принято, - пробормотал мусорщик. «Если местные врачи узнают, они с вами больше

не будут работать...

- Не заплачу, - ехидно ответил Хосе, и, отдернув тряпичную занавесь, вдохнув кислый запах

грязи, обвел глазами маленькую, набитую людьми комнату.

- Так, - он громко крикнул, - сначала матери с детьми, потом старики, потом все остальные.

Он обернулся к мусорщику и велел: «Принесите мне хоть воды горячей, и мыла, найдется же

у вас?».

Тот сглотнул и сказал: «Сейчас, сейчас. Спасибо вам».

- Потом благодарить будете, - пробурчал Хосе, пропуская в закуток маленькую,