Andrew - o c24ec28d571a6d65

что, наверняка, припрятал, зря он, что ли, тридцать лет в Карибском море плавал? Доберусь

до Лондона, схожу, узнаю – вдруг папа оставил письма какие-нибудь? Наверняка, - Майкл

закрыл глаза и глубоко вздохнул.

Он лег на койку, повернувшись лицом к переборке, и, сжав зубы, велел себе: «Терпи».

Терпеть становилось все труднее, - в джунглях, стараясь выжить, он просто об этом не

думал, а сейчас, когда в каюту с берега веяло томной, осенней жарой, когда корабль чуть

покачивался на легкой волне, - Майкл опять почувствовал то, что он усмирял все эти годы.

«Не сейчас, - сказал себе он. «Тогда, когда у тебя будут деньги, тогда, когда ты будешь на

пути туда, к своей цели. Только тогда, но не сейчас».

Он встал, и, пройдя в боковой чулан, сняв рубашку, облился водой. Вытираясь, он

прислонился лбом к доскам, и, заставил себя вспомнить Санта-Ану. Как и всегда, это

помогло – желание сменилось отвращением, и Майкл, устроившись на койке, облегченно

вздохнув, опять взялся за Библию.

Хосе приложил пальцы к смуглому запястью больного и затаил дыхание, одновременно ,

внимательно, осматривая морщинистое лицо. Сердце билось с перебоями, то часто, то

медленно, замирая. «Странно, - подумал он, - лицо истощено, а на теле – отеки».

Юноша вымыл руки горячей водой и осторожно приподнял оба века – по очереди. «Еще и

паралич глаза, - пробормотал он.

- У него болят ноги, он с трудом ходит, и не помнит, как его зовут, - раздался сзади мягкий

голос наставника. Индиец говорил на хорошем португальском, и, когда Хосе, приехав сюда, в

горы, удивился, услышав его приветствие, тот только улыбнулся: «Я полвека лет лечил там,

- он махнул рукой на тонкую полоску океана, - в городе. Вот сейчас, на старости лет, сюда

перебрался».

Хосе окинул взглядом тонкую, стройную фигуру индийца и подумал: «Интересно, когда он

начал лечить? Ему же лет шестьдесят, не больше».

- Мне восемьдесят три, - сухо сказал врач. «Пойдемте, покажу, где вы будете жить».

Комнатка оказалась крохотной, но чистой, кормили – хоть и скромно, без мяса, - но вкусно.

Хосе, однажды вечером, сидя при свече, приводя в порядок свои записи, подумал: «Вот бы

не уезжать отсюда подольше».

Он посмотрел еще раз на больного и, вздохнув, сказал: «Это может быть старческое

помутнение ума, сопряженное с болезнью сердца. Ему же лет семьдесят?».

- Ему тридцать, - ядовито сказал наставник, - и два месяца назад он играючи таскал мешки с

рисом там, в порту.

- Да, - Хосе задумался, и, посмотрев на деревянную миску, что стояла рядом с больным,

спросил: «Почему его кормят иначе, чем остальных? Всем сегодня давали обыкновенный

рис, я сам его ел, а ему – что-то другое, - юноша понюхал. «Это тоже рис, но какой-то

странный, я такого не видел».

- Молодец мальчик, - нежно сказал наставник. «Это рисовые отруби».

- Но зачем? – удивился Хосе. «Что они изменят?».

- А! – индиец поднял длинный, чуть костлявый палец.

- Вот об этом мы будет говорить вечером, после ужина, а за него, - врач наклонился и

ласково поправил на больном тонкое одеяло, - ты не беспокойся, его вовремя привезли и

отсюда он уйдет на своих ногах. А теперь пойдем, червь у того ребенка уже показался в

язве, надо начинать его вынимать.

Вечером, после занятия, Хосе подошел к ограде террасы и посмотрел на океан. «Ничего-то

мы не знаем, - вдруг усмехнулся юноша, - ну, кто бы мог подумать, что человек может

серьезно заболеть просто потому, что ел обыкновенный рис».

Он оглянулся вокруг и, полюбовавшись садом, добавил:

- Надо же, в каждом растении, в каждом дереве, или цветке есть польза. И почему мы, в

Европе, так мало используем коноплю в лечении? Глушим пациентов опиумом направо и

налево, а конопля, оказывается, незаменима, при постоянных болях. Правильно я сделал,

что сюда целый мешок тетрадей привез, хоть есть куда рецепты записывать.

Он потянулся и, широко зевнув, подумал, о завтрашней операции . «Будем чинить

сломанный нос, - пробормотал он, - я и не знал, что так можно. Ну, хоть высплюсь сегодня,

вроде тихий день был.

Хосе пригляделся к низкому, беленому зданию храма, и, приставив ладонь к глазам, понял,

что отдохнуть ему не удастся – наставник махал с порога рукой.

Уже на рассвете юноша вышел наружу, и, сняв испачканный кровью фартук, прислонился к

стене.

- А ты что думал? – рассмеялся индиец, потрепав его по плечу. «Это у тебя первая

двойня?».

- У нас, - Хосе махнул рукой на запад, - акушерки детей принимают, врачей зовут только