Andrew - o c24ec28d571a6d65

- Храмовая танцовщица, - он попробовал и долго дышал, открыв рот. Женщина подсунула

ему бокал с молоком и велела: «Выпейте». Она вдруг расхохоталась:

- Отец Приянки был немец, на гамбургском судне сюда пришел. Он в жизни нашей еды не

пробовал, бедный, у него даже слезы потекли, когда я ему с кухни принесла. А потом ничего,

привык. Три дня мы с ним всего и побыли, а потом ему возвращаться надо было на корабль,

отплывали они, - Амрита чуть погрустнела и посмотрела куда-то вдаль.

- И с тех пор я его и не видела, сеньор Джованни. А как поняла, что дитя он мне оставил, - от

португальца сбежала. Так и стала танцовщицей, жить ведь на что-то надо было. Потом,

конечно, - он чуть улыбнулась, - ну, как стала письма писать, - Амрита подняла бровь, -

можно было бы и бросить танцы, но уж очень они мне нравились.

- Ну, а говядину, - она усмехнулась, - говядину я как никогда в жизни не ела, так и сейчас не

буду. Христианка, не христианка – у меня и дочка, и внучка крещеные, - а заветы предков

своих я нарушать не стану.

- И долго вы танцевали? – спросил Джованни, накладывая себе еще.

-Да больше двадцати лет, Приянка моя покойная тоже с детства танцевала, и внучка

танцует, ну, - Амрита рассмеялась, - она у меня тут не сидит, ездит больше - женщина

внесла с крохотной, чистой кухоньки, - в каменный пол был вделан очаг, - еще одно блюдо, -

с рисом.

- Ну как? – лукаво спросила она. «Еще хотите?»

- Очень, - он потянулся за шелковой салфеткой и вытер слезы с глаз.

Амрита села напротив и серьезно сказала: «Вас там, чем кормят? Вы же в монастыре

живете?».

- Нет, отдельно, - Джованни улыбнулся, - разрешили, я все-таки высокопоставленное лицо.

- Так давайте я вам готовить буду, я же вон, - Амрита указала на собор, - там убираюсь, ко

мне привыкли, никто не заподозрит.

Джованни посмотрел на женщину и ответил: «Я в помещениях Святой Инквизиции живу, в

отдельном крыле. Так что вряд ли вам понравится туда приходить, сеньора Амрита».

- Бедный вы, - Амрита положила свою руку поверх его и они немного помолчали.

- Вот, - капитан повернулся к Майклу Кроу, стоящему на носу корабля, - входим в гавань Гоа.

Майкл бросил один взгляд на корабли, что были пришвартованы у низких, каменных зданий

складов, на гомонящую толпу, - крики рыночных торговцев доносились даже сюда, на тихую,

темно-синюю воду, - и сухо спросил: «Долго мы тут будем стоять?».

- Да не меньше месяца, - пожал плечами голландец. «Пока разгрузим то, что привезли с

Явы, пока погрузимся…Но вы не бойтесь, если все будет в порядке, летом следующего года

уже будете в Лондоне».

- Очень бы хотелось, - пробормотал Майкл, сцепив длинные пальцы.

- А вы неплохо знакомы с морским делом, кстати, - улыбнулся голландец. «Для священника,

понятно».

- Я шесть лет провел на корабле, ребенком - сухо ответил преподобный . «Мой покойный

отец был капитаном».

Он ушел к себе в каюту, а голландец, проводив его глазами, пробормотал: «Три года

проповедовал туземцам в джунглях, и хоть бы порадовался, что, наконец, город перед собой

видит. Хоть да, тут же католики, это для него хуже туземцев. Мне-то все равно, - католики,

протестанты, - главное, деньги чтобы платили»

- Вот туда и встанем, - улыбнулся капитан, завидев свободное местечко. «Как раз

посередине, удобно будет, спьяну не заблудишься».

На палубе расхохотались, и «Милая Луиза», ведомая уверенной рукой, направилась к

грузовой пристани.

Он сидел на узкой, высокой койке, - со времен его детства на «Святой Марии», он ненавидел

такие. «Не то, что бы я на них спал, - криво усмехнулся Майкл, - у Берри мы на полу в чулане

ночевали, а потом – в гамаках, вместе с матросами». Он отложил Библию женевского

издания, и, взглянув в распахнутые ставни, отвел взгляд – с берега тянуло жаром, специями,

человеческим потом, разносчик, стоя на набережной, нараспев предлагал какую-то дрянь.

То письмо Майкл сжег, едва прочитав, - он как раз тогда готовился уехать в Бантам

миссионером, вместе с экспедицией Корнелиса де Хаутмана.

- В море, значит, - хмыкнул он, глядя на то, как рассыпаются хлопья пепла в камине. «И

успел обрюхатить еще одну шлюху перед смертью. Ну, хоть она тоже сдохла, с отродьем ее,

меньше хлопот будет. А братец мой жив, значит. И та девчонка жива. На троих, значит,

наследство, придется делить. Ну ладно, это мы еще посмотрим.

- Вот только, зная дорогого папу, - Майкл чуть улыбнулся, - кроме наследства, он еще кое-