Andrew - o c24ec28d571a6d65

успел он опомниться, как мерзавка, проскользнув у него меж пальцев, взбежала по трапу на

палубу, и, ни на мгновение не задумавшись, прыгнула с борта в воду.

Она была хитра, и коварна – как и ее отец. Тогда девку выловили, но она, отбиваясь от

моряков, кричала на всю гавань: «Это не мой отец! Меня похитили!». Себастьян только

пожал плечами: «Девочка потеряла мать, она не в себе, сами понимаете».

Много раз он хотел просто задушить эту тварь, - но, вспоминая, как пять лет он носил ее на

руках, укладывал спать, пел колыбельные, и целовал на ночь, - Себастьян не мог поднять

руку. Он попытался сорвать с нее медвежий клык, - девка вцепилась в его палец острыми

зубами, рана загноилась, и, боясь потерять кисть, он еще две недели провел в Акапулько,

под присмотром хирурга.

Он бил ее – сильно, до крови, - девка поднималась, и как тогда, в трюме, плевала ему под

ноги. В джунглях, по дороге в Картахену, она еще раз пыталась сбежать, ночью перетерев

веревки, которыми он ее связал. Девку поймал один из солдат, а на привале, сидя у костра,

следующим вечером этот самый солдат схватился за ногу, и зашипел – его укусила змея.

Утром, обернувшись на труп, девка сказала, улыбаясь тонкими, красивыми губами: «Так

будет и с тобой». Именно тогда он заткнул ей рот тряпками, а, добравшись до наезженной

дороги, наняв возок - запер в нем.

Она расковыряла дно и пыталась выпрыгнуть на ходу.

Себастьян постучал молотком в дверь и опустил голову, ожидая. Тяжелые створки

распахнулись, и он пошел вслед за монахиней, в тишину и прохладу сада.

Мать-настоятельница ждала его на выложенной грубым камнем террасе.

- Я получила вашу записку, сеньор Себастьян, - мягко сказала она. «Я очень сочувствую

вашему горю, поверьте».

Он на мгновение закрыл глаза и вздохнул: «Спасибо, сестра».

- Здесь, в монастыре Святой Терезы, вашей девочке будет хорошо, - она перекрестилась и,

внимательно посмотрев на мужчину, подумала: «Надо бы ему намекнуть, что дочери

хороших семей не приходят в монастырь с пустыми руками».

«Еще и платить за эту дрянь, - выругался про себя Вискайно, а вслух сказал: «Разумеется,

сестра, я внесу пожертвование, и еще – Белла выразила желание стать невестой Иисуса,

так, что пусть она примет постриг, ну, когда это у вас положено».

- Конечно, сеньор Себастьян, - с готовностью отозвалась настоятельница. «А где ваша

девочка, давайте, я позову сестер, и мы препроводим ее в кельи. У нас есть послушницы ее

возраста, у нее будут подруги. Девочки ухаживают за садом, они помогают на кухне…

Себастьян, прервал ее, движением руки. «Видите ли, сестра, - сказал он мягко, - после

смерти матери Белла, как бы это сказать, несколько расстроена. Она плачет, говорит какие-

то непонятные вещи, вбила себе в голову, что я – ей не отец…, В общем, ей, наверное,

какое-то время стоит побыть одной».

Он вдохнул запах осенних, пышных цветов и добавил: «Она все время хочет убежать –

верит, что мать жива, и что она ее ждет».

- Бедное, бедное дитя, - вздохнула настоятельница. «Но ничего, сеньор Себастьян, любовь

Иисуса и Божьей Матери лечит страдающие сердца. Пойдемте, я сама отведу ее в келью, и

попрошу, чтобы за ней ухаживали особенно тщательно».

«Чтобы только это тварь окончательно помешалась, - искренне попросил Себастьян, идя к

возку. «Не хочу я брать такой грех на душу – убивать крещеное создание, хоть оно и отродье

бандита и шлюхи. Пусть сойдет с ума и сдохнет сама, пожалуйста».

- Белла, - тихо позвал он, снимая замок с двери возка, - мы приехали.

Из темноты донесся поток отборных ругательств и настоятельница ахнула: «Сеньор

Себастьян!».

Девчонка выпрыгнула на землю, и тут же, ужом, метнулась под возок – Вискайно едва успел

поймать ее за треснувший подол.

-Cabron! – выплюнула девка и тут же, невинно, добавила: «Он сам такое говорит, я только

повторяю»

- Попрощайся со своим отцом, Белла, - сухо сказала монахиня.

-Он мне не отец, - девка упрямо вздернула подбородок и тряхнула грязными волосами. «Мой

отец – Ворон».

Настоятельница взяла ее сильными пальцами за руку, и девка, вскинув зеленые глаза, - под

левым красовался синяк, глядя на Себастьяна, рассмеялась: «Гори в аду».

Монахиня потащила упирающуюся, вырывающуюся девку внутрь, и Себастьян, облегченно

вздохнув, перекрестился.

- Ну а теперь, - в Рим, - Себастьян расплатился с возницей и быстрым шагом пошел к