Andrew - o c24ec28d571a6d65

гавани. «Пусть, - улыбнулся он, - глядя на тихую, бирюзовую воду, - пусть сгниет здесь, по

соседству с этим проклятым Куэрво. Вот и славно, - где отец свою смерть нашел, там пусть и

его отродье подыхает».

Сверху раздался шелест крыльев. Себастьян поднял голову, и увидел, как чайки

рассаживаются на сером булыжнике набережной. Большой, белый альбатрос парил над

выходом в открытое море. «Как раз там, где эта собака взорвал свой корабль, - вспомнил

Себастьян.

Альбатрос поймал порыв ветра, и, пролетев над головой Себастьяна, покружив над

собором, - опустился на черепичную крышу монастыря.

Интерлюдия

Гоа, осень 1600 года

На темной воде маленького бассейна колыхались цветки лотоса. Здесь, в тени пальм, было

почти прохладно, и Джованни, посмотрев на женщину, сидящую напротив, смешливо сказал:

«Вот уж не ожидал, что это вы. Я же вас уже видел, в соборе, сеньора Амрита».

- Я вас тоже запомнила, - темно-красные губы чуть улыбнулись, и она, указав на столик

резного дерева, сказала: «Берите, хоть и не очень жарко пока, но все равно – лучше

кокосового молока ничего не найдешь. И халву возьмите, я ее из этих орехов делаю, что

португальцы сюда завезли, когда я еще молодой была.

-Вы и сейчас молоды, - Джованни посмотрел на сеньору и добавил: «Вы же, наверное,

младше меня».

Она покачала красивой головой – волосы цвета красного дерева, побитые сединой, были

разделены, пробором и заплетены в уложенную на затылке косу. Гранатового цвета сари,

расшитое золотом, облегало ее смуглые плечи. Она поправила кружевную накидку и грустно

сказала: «Я вас старше. Ну, впрочем, это неважно. Вы здесь надолго, или так, проездом?».

- Пока надолго, - Джованни помолчал. «В Риме недовольны, как бы это сказать, тем, что

здешние христиане сохраняют приверженность старым обрядам. Я, конечно, постараюсь

осадить местных инквизиторов, но вы там предупредите, кого надо, – пусть люди пока будут

осторожнее.

С океана дул легкий, соленый ветерок, шелестели листья деревьев над головой, и

Джованни, на мгновение, прервавшись, подумал: «Да, все правильно. Подожду Хосе – пока

он вернется от этих йогов, или как они там называются, - все ему скажу, и исчезнем. Хватит

уже, устал я».

- Устали вы, - ласково сказала женщина. Она отпила из серебряного бокала и усмехнулась:

«А я вот так всю жизнь, святой отец, с двадцати лет этим занимаюсь. Раз в месяц

прогуляешься в порт, передашь письмо, - ну, скажем, в Бордо. А потом опять – смотри,

слушай, запоминай».

- Вам не одиноко? – вдруг спросил Джованни, глядя на изящный, беленый домик, на

каменную, с деревянной крышей, террасу, на какие-то местные, пышные цветы, что росли в

саду. «У вас же нет семьи?».

Сеньора Амрита потрогала золотой крестик на шее и вздохнула. «Мои родители были

браминами, - ну, вы знаете, кто это».

- Каста священников, - кивнул Джованни.

- Когда португальцы сюда пришли, нас стали крестить, - женщина смотрела куда-то вдаль.

«Всех, без разбору. Кто успел, - она махнула рукой, - бежал на север, а кто не успел… - она

не закончила и поиграла кольцами на пальцах. «Я осиротела в два года, сеньор Джованни,

вы уж простите, что я вас так называю, - а не святым отцом».

- Извините, пожалуйста, - он потянулся и коснулся смуглой, маленькой, сильной даже на вид

руки. «Ну, вот, - женщина вздохнула, - меня подобрал португальский торговец, крестил,

заботился обо мне, - ну, как заботятся о товаре, - он хотел меня продать потом, дорого, - она

кивнула в сторону океана.

- Так и получилось, что я христианка, сеньор Джованни. Семья, - она помолчала, - была у

меня дочка, Приянка, но та умерла родами, в молодости еще. Оставила мне внучку.

- А замужем, - Амрита легко поднялась, и он тоже встал, еще успев подумать: «Какая же она

маленькая, как птичка», - замужем я никогда не была, - закончила Амрита и рассмеялась:

«Пойдемте, вы же мне сказали, что любите острое».

- Люблю, - согласился Джованни. «Я долго жил в Новом Свете, так что перец мне знаком не

понаслышке».

Она усадила его на террасе, за большой стол черного дерева, и, поставив перед ним

фарфоровую миску, велела: «Берите, это рыба, креветки, все вперемешку, и овощи там тоже

есть. Я говядины не ем…

- И очень зря, - тихо сказал Джованни, берясь за ложку. «Я вас прошу, не надо рисковать».

Женщина положила ему огненной даже на вид еды, и сухо ответила: «Я, сеньор Джованни,

была раньше девадаси. Знаете, кто это?»