Andrew - o c24ec28d571a6d65

-Повернись-ка, - велел хан, осматривая ее с головы до ног. «И вправду носит, - Кучум вдруг

рассмеялся и обратился к Караче: «Пробовал ты ее?».

Как везли сюда, лежал с ней, - Карача опустился на подушки. «Девка как девка, ничего

особенного, только что молодая. Еще семнадцати нет ей, русские говорили».

Кучум обгрыз баранью кость и кинул за спину. «Ну ладно, ты езжай на север, как и говорили,

а я ее оставлю при себе пока, потом решу, что с ней делать».

Карача поклонился и вышел из юрты.

Хан зевнул, и сказал: «Сейчас лягу с тобой, потом уберешь здесь, - он повел рукой на стол, -

объедки собакам отнеси, по дороге можешь кости за нами обглодать. Спать у входа будешь,

там попоны лежат».

Федосья молчала, чувствуя, как на ресницах собираются слезы.

-Ну, что застыла! – резко сказал хан. Девушка, сглотнув рыдания, легла рядом, задыхаясь от

чада фонаря, что висел над ними.

В тусклом свете лицо Кучума было непроницаемым – будто маска. Он опустил руку вниз,

Федосья почувствовала грубые пальцы, и закрыла глаза. «Хорошо», - пробормотал Кучум и,

уложив ее на бок, сказал: «Еще мой нужник будешь чистить, русская».

Федосья приказала себе не плакать, и просто лежала, смотря в темноту юрты, чувствуя его

сальные пальцы на своем теле. «Ну, все, - Кучум завязал пояс халата и рыгнул, - давай,

убирайся здесь. И подмойся потом на дворе – я тебя с утра опять позову».

Девушка встала, и принялась собирать разбросанные по юрте кости. «Халат там возьми, -

Кучум широко зевнул, - из старых тряпок какой-нибудь. Из юрты без платка не выходи –

лицо закрывай, поняла?».

Федосья, молча, кивнула, и только когда Кучум захрапел, она, привалившись к стене юрты,

опустив лицо в ладони, позволила себе несколько раз прерывисто, часто вздохнуть. «И слез

уже не осталось», - горько подумала девушка, поднимаясь, накидывая на плечи грязный

халат, опуская на лицо темный платок.

Михайло Волк поежился и пробормотал: «Хорошо, что я печь сложил, как раз до холодов

успел». Серые тучи повисли над крепостцей, и двое дозорных – Волк и Григорий, укутавшись

в армяки, следили за дорогой на восток. Здесь, на вышке, было совсем, зябко, дул резкий

ветер, равнина уже укуталась в легкий, недавно выпавший снег.

-Смотри-ка, - вдруг сказал Григорий, - а ведь и вправду, город поставили. Даже церковь есть,

все, как положено.

Волк поднял загрубевшие, застывшие ладони, и, улыбаясь, проговорил: «Сказал бы мне кто

на Москве, еще тем летом, что вот этими руками я себе дом срублю – не поверил бы. А ты в

своем Ярославле, чем занимался?»

Григорий повел мощными плечами и неохотно сказал: «Да так, тоже, как и ты – на дорогах

баловался. А ты что, Волк, дом-то построил – охота тебе была время- то на это тратить,

спал бы в общей горнице, вместе со всеми».

Михайло усмехнулся. «Кто бы говорил, ты ж сосед мой, тако же зачем-то избушку возвел».

Парень покраснел и пробурчал что-то.

-Как снегу больше ляжет, хочу у Ермака Тимофеевича попроситься на охоту сходить, -

сказал Михайло. «Даже с печкой, - и то холодно, зверя набью, одеяло сделаю меховое».

-Чтобы не холодно было, жену нужно, - рассмеялся Григорий, - с ней и без одеяла жарко

будет.

Волк присвистнул и глянул на дорогу. «Смотри, обоз какой-то. Как бы, не атаман

возвращается».

-И верно, - Григорий перегнулся с вышки и крикнул: «Сие Ермак Тимофеевич, открывайте

ворота-то!».

Большие, в три человеческих роста ворота заскрипели и Михайло сказал: «Смотри-ка, не

один атаман приехал. Значит, удалось ему с остяками-то местными задружиться».

В горнице было жарко натоплено. Ермак сбросил лисий, богатый малахай с головы и

улыбнулся: «Ну вот, под руку нашу пришли. Рыбы привезли нам, - мерзлой и соленой, мехов

тако же. Садись, - кивнул он остяку.

Тот улыбнулся, поклонившись парням и, подбирая слова, сказал: «Урус сильный, воевать не

надо, дружить надо».

-Надо, - Ермак разлил водку и кивнул: «Пей, за дружбу нашу. А Тайбохтой когда к нам

придет?»

Остяк выпил, и, быстро отрезав ножом тонкий кусок мороженой рыбы, сказал: «На юг он

ушел, и лучники с ним. Только старых тут оставил, и женщин».

-А ты чего с ним не отправился? – подозрительно спросил атаман.

Остяк улыбнулся и, оглядев чистую, свежесрубленную горницу, ответил: «Вы сильнее. У вас

порох, у Кучума нет. У кого порох – тот сильнее».

-Верно, говоришь, - усмехнулся Ермак и кивнул парням: «Ну, что встали-то, давайте,