Andrew - o c24ec28d571a6d65

Уже сидя за низким столиком, следя за его руками, взбивающими чай, Тео спросила: «А тут

бывает снег?»

- Конечно, - удивился Масато. «Тут север, горы, зима холодная. Знаешь, самое приятное –

это сидеть вокруг котацу, очага, на террасе и смотреть, как снегопад заметает деревья в

саду».

- Дети никогда не видели снега, - Тео приняла от него чашку. «То есть Данила с Мартой

видели, но маленькими, они не помнят, а Белла – никогда, она очень хочет посмотреть».

- Ну, вот и увидит, - Тео подождала, пока муж поставит на стол чайник и медленно

проговорила, глядя на него: «Помнишь, я рассказывала тебе о своем дяде троюродном? Ну,

тот, за которого, я должна была выйти замуж? Белла – его дочь. Он погиб там, - Тео указала

на восток,- на морях. И его сын тоже, они вместе плавали».

- Я же тебе говорил, - Масато потянулся, - и взял ее за руку, - твои дети, - это мои дети, мне

все равно, любимая, хоть бы их у тебя не трое было, - а, - он улыбнулся, - десяток.

Тео взглянула в нишу, где висел изукрашенный цветами свиток. «Я сказала об этом, - она

сомкнула кончики пальцев, - ему. Он всегда ненавидел отца Беллы, они были врагами. Он

думал, все эти годы, что Белла – его дочь».

- Следует взвешивать каждое слово и неизменно задавать себе вопрос, необходимо ли то,

что собираешься сказать, - после долгого молчания, сказал Масато. «Это один из заветов

самурая».

Волк подумал и, вздохнув, продолжил: «Вряд ли он сделает что-то. Тут охрана, безопасно,

даймё с ним уже расплатился за корабль – его сюда просто не пустят. Но надо поговорить с

Беллой».

- Она же еще маленькая! – попыталась возмутиться Тео.

- Надо, - повторил муж. «Когда вернемся с гор, поговорим. Если тебе трудно, то могу я».

Тео нашла его руку, и, прижавшись к ней щекой, попросила: «Давай вместе, хорошо?»

- Конечно, - он поцеловал смуглую, приоткрытую воротником кимоно, шею и поднялся:

«Спасибо за чай, увидимся тогда вечером, счастье мое».

Себастьян посыпал песком чернила и потянулся. «Вот так, сучка, - почти нежно сказал он,

перечитывая записку, - будешь знать, как водить меня за нос. Ну, осталось еще кое-что

сделать – и можно будет сниматься с якоря. Ветер западный, дорога известная, - до

Акапулько дойдем играючи. А там уже – он хищно улыбнулся, - все будет в моих руках.

Капитан отомкнул железный шкап, и взвесил на руке мешки с золотом. «Щедро все-таки

даймё со мной расплатился, - подумал он. «Ну и славно, а то знаю я святых отцов в Риме, -

если им не заплатишь, как следует, то они аннулируют брак как раз к моей смерти».

Он взял шпагу, и, выйдя на палубу, велел помощнику: «Очистите ту маленькую кладовую в

трюме, и будьте готовы сниматься с якоря, как только я вернусь».

Вискайно отсчитал золото и озабоченно спросил у писца, восседавшего за чисто

выскобленным столом в лапшевне: «Ты уверен, что все правильно?»

Тот ответил на бойком испанском языке: «Пятый год вашим морякам перевожу, господин, не

беспокойтесь, все, как вы и сказали». Он сладко улыбнулся и кивнул головой на узкую

лестницу сзади: «Может быть, капитан хочет развлечься?».

- Капитан уже развлекается, - ухмыльнулся Вискайно, и, забрав записку, осторожно положил

ее в карман.

-Ну, - подумал Себастьян, выходя на рынок, - а теперь все просто. Не зря я узнал, когда

торговцы приезжают в замок. Там сейчас будет такая толпа, что ребенка просто никто не

заметит. Ну, а как только мы доберемся до «Санта-Клары», то там уже нас не догонят. У

корабля дайме даже парусов еще нет, делают только, а рыбачьи лодки за нами не поспеют.

Все будет хорошо».

Он поправил шпагу и стал быстрым шагом взбираться по дороге, что вела на гору, к замку,

обгоняя повозки торговцев.

- А вы с папой Масато надолго уезжаете, мама? – спросила Белла, дергая Тео за подол

простого, серого с лиловым кимоно. «И почему ты не надела яркое кимоно?

- Там же горы, милая моя, - присела Тео. «Там я сама буду носить воду из ручья, и готовить

на очаге, там все скромно. А мы через два дня уже вернемся, ты слушайся Дайчи-сан и

Марико, занимайся, а я тебе привезу горных цветов, мы из них сделаем красивый букет, как

тебя учили.

Белла прижалась к ней и тихо сказала: «Я буду скучать, мамочка».

Девочка потрогала нежным пальчиком медвежий клык, что висел на шее Тео и робко

попросила: «Можно я его поношу, пока тебя нет? Я буду смотреть на него вечером, и думать

о тебе».

Тео улыбнулась и, снимая кожаный шнурок, строго велела: «Только не потеряй!»