Andrew - o c24ec28d571a6d65

- Ты самурай? – восторженно спросил подросток. «И у тебя есть доспехи, как у даймё, и ты

умеешь стрелять из лука?».

- Все это и много больше, - Волк взял чашку и попросил: «Тео-сан, налей мне, пожалуйста,

чаю».

Марта сидела, раскрыв рот, оглядывая его скромное, красивое кимоно серого шелка, с

вышитыми журавлями, и вдруг сказала: «Давайте я».

- Спасибо, Марико-сан, - Волк посмотрел на девочку и улыбнулся: «Можно тебя так

называть?».

- Конечно, папа, - она одним легким движением наклонила расписанный чайник, и Волк, на

мгновение, закрыв глаза, подумал: «Господи, спасибо тебе».

Белла спала, подложив нежную ладошку под щеку. Себастьян остановился над футоном, и,

поправив его, ласково шепнул: «Ну все, доченька моя, скоро поедем домой, в Картахену, и

будем всегда вместе».

- Не тронь ее, - раздался с порога ледяной голос Тео. «И выйди отсюда. Переночуешь где-

нибудь, в городе, завтра утром мой муж присылает конвой охраны, чтобы отвезти нас в

замок. Мы будем жить рядом с его светлостью даймё».

Себастьян сжал зубы, и, взяв ее сильными пальцами за руку, вытолкал наружу, в коридор.

- Моя дочь, не поедет ни в какой замок, - зло проговорил Себастьян. «Моя дочь поедет со

мной, на борт «Санта-Клары», и отправится домой, в Картахену, слышишь?

- Это не твоя дочь, - вишневые, полные губы победительно улыбнулись. «Это, Себастьян,

дочь Куэрво».

Он пошатнулся, и, стараясь найти опору, пробормотал: «Он тебя изнасиловал, да? Бедная

моя девочка…»

- О нет, - ответила Тео, рассматривая в свете свечей свои ногти. «Он меня не насиловал,

Себастьян, - она усмехнулась и продолжила: «Рассказать тебе, что мы с ним делали, где, и

сколько раз? Или, может быть, повторить тебе, что я кричала, лежа под ним? Я готова была

пойти за ним на край света, Себастьян, и делать все, что он захочет – только бы быть

рядом».

- Шлюха! – ее голова мотнулась от пощечины, и Тео, вздернув губу, оскалившись, ответила:

«Убийца».

Она обернулась и приказала: «Не приближайся к моим детям, иначе ты не доберешься

живым до своего корабля. И, - она помолчала, пряча улыбку, - я притворялась, дорогой муж.

Все эти десять лет».

Перегородка закрылась, и Себастьян, глядя ей вслед, холодно сказал: «Ну что ж, я тоже

умею бить исподтишка, любимая».

Воробышек обернулась на громаду замка, что возвышалась на горе, над городом, и,

вздохнув, сказала носильщику: «Мне только до монастыря, там я вас отпущу. Вы идите, я

сейчас».

Она огладила простое, серое кимоно, и вспомнила, как торопясь, волнуясь, надевала

праздничное, ожидая его. Женщина повертела узелок в руках, и, подставив утреннему

солнцу лицо, прошептала:

- Одиннадцать лет, да. Он же тогда пришел и сказал: «Сузуми, я уезжаю, далеко, на север,

служить одному даймё. Ну, то есть он еще не даймё, конечно. Больше не буду заниматься

воровством.

Если хочешь, я тебя выкуплю, но там, - он улыбнулся, - не будет роскоши. Придется, может

быть, спать на земле и есть один рис. И я тогда обняла его и ответила: «Куда угодно, только

бы с тобой».

А потом – она посмотрела на серые, каменные стены, - тут ведь еще ничего не было, - ни

замка, ни города. Жили в какой-то хибарке, я готовила на костре, стирала его одежду в

озере, шпионила для него, в тюрьме сидела…- Сузуми потрогала в рукаве купчую на дом,

что нашла на пороге ранним утром, и, бросив взгляд на дорогу, застыла.

Он ехал во главе конвоя и подросток рядом, на белой лошади, улыбаясь, наклонившись к

Масато-сан, что-то сказал. Тот рассмеялся и потрепал мальчика по голове.

«Сын, - прошептала Сузуми-сан, и, пряча лицо, отвернувшись, спускаясь по узкой, обходной

тропинке, успела увидеть, как останавливается перед воротами замка возок.

Она была высокой, - вровень ему, стройной, с темными, уложенными в причудливую

прическу, пышными волосами. Масато спешился, и, подав ей руку, помог выйти. Она

обернулась, и, качнув красивой головой, прошуршав подолом темно-зеленого, расшитого

золотом, кимоно, коротко что-то приказала.

Девочки были сами как цветы – повыше и пониже, совсем еще ребенок, одна в кимоно цвета

камышей, а вторая – в детском, ярком, с разноцветными бабочками.

Сузуми стерла слезу, что выкатилась на щеку, и взглянула на изящные очертания

монастыря, на том берегу озера.

- Да, - прошептала она, - так правильно.

-Тут буду жить я! – Белла с размаху шлепнулась на татами. «Тут будут мои куклы, и еще я