Andrew - o c24ec28d571a6d65

отменит. Там еще две девочки, - внезапно, нежно подумал Масато. «Пусть живут спокойно.

Жалко, конечно, что сына мне увидеть не удастся, но что уж делать».

Он аккуратно положил стихотворение туда, где его не забрызгала бы кровь, и взялся за

кинжал. Тонкая перегородка из рисовой бумаги упала и Масамунэ-сан, встав на пороге,

велел: «А ну не смей!»

- Ты не можешь приказать мне не делать cэппуку, - не оборачиваясь, ответил Масато.

- Я твой даймё, и распоряжаюсь твоей жизнью и смертью, - зло проговорил Масамунэ. «Ты

уберешь этот кинжал с глаз долой, немедленно. И объясни, в конце концов, что

происходит?»

- Там, - кивнул Масато, все еще стоя на коленях, - все сказано.

Даймё пробежал глазами изящные строки и тихо сказал, опустившись рядом с Масато,

положив руку на его пальцы, все еще сжимающие рукоятку кинжала: «Конечно, я отменяю

свой приказ. Пойдем, я написал стихи, в китайской манере, я хочу услышать, что ты о них

думаешь».

Масато глубоко вздохнув, и, все еще не отводя глаз от лезвия, ответил: «Спасибо».

- Если бы ты был моим даймё, ты бы сделал то же самое, - ласково проговорил Масамунэ.

«Сузуми-сан, - он улыбнулся, - действительно тебя любит, это она ко мне прибежала, рискуя

жизнью, между прочим».

- Я знаю, - Масато поднялся и добавил: «Я только поменяю кимоно».

Воробышек сидела в своей комнате, не поднимая глаз. «Простите меня, пожалуйста, - еле

слышно шепнула она. «Я не должна была, без вашего разрешения. Можете меня выгнать, я

понимаю, я уйду».

Масато посмотрел на нее и попросил: «Дай мне черное кимоно с журавлями, и прибери все

там, - он кивнул на проход. «Потом поговорим».

- Все-таки китайцы более, - Масато задумался, - пышные. Избыточные. Ну, - он улыбнулся, -

как эти азалии. Я предпочитаю простой камыш, или тростник, серую воду реки, отражение

далеких гор».

- Пиши стихи, - подтолкнул его даймё. Мужчины прогуливались по саду.

- Я написал, - голубые глаза Масато заиграли смешливыми искорками. «Хорошо, что я не

умер – теперь эту дрянь никто не прочтет ».

Масамунэ-сан внимательно посмотрел на собеседника. «Поговори с ней,- сказал он.

- Для чего? – Масато пожал плечами. «Она замужем, счастлива, у нее еще дети. Она уж и

забыла меня, наверное».

- Ты не забыл, - Масамунэ сорвал азалию и вдохнул ее запах. «Это же твой сын, Масато.

Сын должен расти с отцом».

- Он меня и не помнит, - горько сказал мужчина. «Ему был год, когда..., - Масато не закончил

и отвернулся.

- Он похож на тебя, как две капли воды, - даймё помолчал. «Поговори, я прошу тебя, иначе

ты всю жизнь будешь жалеть об этом. Давай я устрою прием в саду – вечерний, с факелами,

- позову актеров, тут как раз труппа кёген в городе выступает, и приглашу их».

- Зачем ты это делаешь? – вдруг спросил Масато, обернувшись, глядя в темные глаза

Масамунэ.

- Верность, справедливость и мужество суть три природные добродетели самурая, - пожал

плечами даймё. «Поступить иначе, потакая своим страстям, было бы позором, что я тогда за

воин, что за человек? Или ты думаешь, что ты мне не дорог? У меня нет ближе друга, чем

ты, Масато-сан».

- Спасибо, - мужчина помолчал, и добавил: «Знаешь, она до сих пор мне иногда снится. Я

ведь никого и никогда не любил, кроме нее. И, наверное, уже не полюблю».

Даймё вскинул голову ,и посмотрел на нежные, еще слабые звезды. «Давай сегодня выпьем

чаю в той беседке на острове, - предложил он. «В пруду будет видна луна, и, может быть, мы

услышим голоса птиц».

Масато-сан вздохнул и, закрыв глаза, прошептал: «Может быть, да».

-А как это – театр? – спросила Белла, вертясь перед зеркалом.

Марта отодвинула ее и сказала: «Не слышала, что ли – мама рассказывала, она еще в

Старом Свете его видела. Ставят возвышение и на нем разыгрывают всякие смешные

истории»

Старшая девочка оправила подол отделанного кружевами платья и на мгновение подумала:

«Мама говорила, женщины сидят отдельно, на террасе, но все равно – может быть, он меня

заметит. Да что это я – мне никогда в жизни не разрешат тут остаться».

Она погладила по голове сестру и весело велела: «Ты давай-ка, кукол своих убери, а то

разбросала тут все. Уже скоро и возок приедет за нами, а папа и Дэниел прямо с верфи туда

отправятся, они ведь помогают строить корабль, такой, как наш галеон, только чуть

поменьше».

Тео постучалась в комнату к дочерям и улыбнулась: «Охрана уже на дворе, так что

поехали».