Andrew - o c24ec28d571a6d65

- А там правда будут факелы? – устраиваясь на сиденье, поинтересовалась Белла. «Как

красиво, должно быть!»

Тео внимательно посмотрела на Марту и, вздохнув, подумала: «А ведь она права – за кого

ее выдавать замуж? Даже Себастьян не устроит ей хорошего брака. Выходить за полукровку,

солдата какого-нибудь, который еще и руку на нее поднимать будет? Бедная моя девочка,

она такая нежная, и так уже вон, сколько ей досталось. Хотя те индейцы, у которых они жили

тогда, в джунглях, хорошо к ним относились, конечно. Если бы Себастьян умер, - хотя грех

так думать, конечно, - я бы сразу к матушке под крыло уехала, там бы всем легче было».

- Приехали! – закричала Белла, увидев, как опускается перед ними мост.

-Какой вечер теплый, - подумала Тео, поднимаясь на террасу, ведя девочек за руки. «И луна

сегодня полная, прямо над горизонтом висит».

- Какие они все красивые, - прошептала Марта, оглядывая женщин в ярких, летних кимоно.

«Как разноцветные бабочки».

Жена даймё – низенькая, изящная, - поднялась, и, глубоко поклонившись, показала рукой в

сторону маленького столика.

- Сладости, - Белла обрадовалась. «И отсюда хорошо видно сад, мы ничего не пропустим».

Огромные факелы, укрепленные на шестах, освещали деревянную, задрапированную

шелками сцену.

- Это бива, ну, их лютня, - Марта подергала мать за рукав. «Смотри, у девушки. Мама,

можно?».

Не дожидаясь разрешения, Марта ловко опустилась на колени рядом и протянула руку.

- Я – Марта, - сказала она медленно, указав на себя пальцем.

- Марико, - закивала головой та.

-Похоже, правда, - пробормотала Марта, и, приняв биву, положив пальцы на струны, начала

играть.

Нежный, трепещущий звук поплыл над террасой, и женщины стихли. «Ах, - тихо прошептала

Белла, - мама, как это хорошо».

Тео смотрела на склоненную к лютне, черноволосую голову Марты и, помолчав, ответила

дочери: «Да, милая».

Марта закончила мелодию ласковым перебором, и, было, протянула лютню девушке, как у

входа на террасу кто-то захлопал в ладоши.

Женщины мгновенно поднялись и застыли в низком поклоне.

- Ваша дочь, Тео-сан, прекрасно владеет бивой, - даймё поглядел на девочку и нежно

сказал: «Ты можешь взять ее себе, Марико-сан, это мой подарок».

- Ваша светлость, - девочка покраснела и присела. «Большое, большое вам спасибо».

Масамунэ-сан посмотрел на мягкие, украшенные цветами волосы, на темные,

миндалевидные глаза и вздохнул про себя: «Что делать, я ведь обещал Масато-сан».

- Ну что ты, - отмахнулся он. «А сейчас начнется представление, так что давайте посмотрим

на сцену».

Он подошел к Тео, и, вдохнув запах роз, шепнул: «Мне бы хотелось, чтобы вы зашли в мой

кабинет, Тео-сан».

Женщина побледнела, и даймё улыбнулся: «Нет, нет, с вашими девочками все будет в

порядке, тут совершенно безопасно. Выйдите в большой коридор, вторая дверь направо.

Там открыто. Пожалуйста, - добавил он.

Она повела носом – пахло сосной и еще чем-то, свежим, будто тростником. Темный,

уходящий вдаль, коридор, освещали редкие факелы, из сада доносился смех и резкие,

высокие голоса актеров.

Тео положила руку на крест и, толкнула тяжелую, резную дверь.

В комнате было пусто – в огне свечей татами отливали золотом, изукрашенный

иероглифами свиток чуть колыхался под легким движением воздуха.

Высокий, широкоплечий, мужчина в сером кимоно, что стоял у распахнутой во тьму летней

ночи перегородки, обернулся, и сказал: «Здравствуй, Федосья».

«Господи, как побледнела, - подумал Волк. «Зачем я все это затеял, дурак? Бедная моя

девочка, она ведь и похоронила меня уже. Но я не мог, не мог иначе».

- Волк, - прошептала она, цепляясь пальцами за гладкую, деревянную стену. «Волк, счастье

мое...»

Он подхватил ее на руки и опустился вместе с ней на татами. «Волк, - она ощупывала его

лицо, - Господи, как я тебя ждала, я и не чаяла тебя встретить, любимый мой…»

Он заставил себя не целовать эти мягкие, нежные пальцы, и, чуть отстранившись, сглотнув,

сказал: «Но твой муж…»

Глаза Федосьи блеснули рысьим, холодным огнем. «Он стрелял в нашего Данилку, - сказала

она, глядя на Волка. «Он убил отца Марты, мой приемной дочери, - а тот меня спас, когда

нас выбросило на острова, там, на севере. Он хотел выбросить Марту в море, - мне надо

было спасти детей, Волк, только поэтому я за него вышла замуж. Я его ненавидела, Волк,

все эти годы, ах, как я его ненавидела!».