Andrew - o c24ec28d571a6d65

игрой камней, - уже наше».

Уже в постели, он привлек жену к себе и сказал: «Так, мне завтра вставать еще до рассвета,

давай быстро, ты-то у нас соня, до семи спишь, а то и позже». Она повернулась спиной, и,

почувствовав его руку, закусив губу, шепнула: «Только тихо, а то мальчики весь вечер с

собакой провозились, еле спать легли».

- Тихо, тихо, - успокоил ее муж, и она, сдерживаясь, чуть застонав, раздвинула ноги.

- Ох, и любишь ты меня, Лизавета, - ласково сказал потом муж, вытянувшись на спине, гладя

ее по растрепанным, каштановым волосам.

-А ты? – вдруг, остановившись, спросила она.

-Я тоже, - пожал плечами Теодор. «Зачем спрашивать-то?». Он заснул, а Лиза, умывшись,

почистив зубы щеткой из конского волоса, переступая босыми ногами по холодному,

мраморному полу, подошла к окну и долго смотрела на черное, прозрачное, морозное небо

Венеции.

Джон перечитал написанное и взглянул в окно – было за полночь, звезды – большие,

крупные, - висели над крышами Сан-Поло, вдалеке, белым облаком плыл собор Святого

Марка.

Он собрал с ковра разбросанные игрушки, закрыл сундуки и прошел в матушкину

опочивальню. Остановившись на пороге, Джон посмотрел на огромную кровать и вздохнул.

«Была бы ты рядом, мамочка, - грустно сказал он, - что бы ты посоветовала? Ты ведь сама

любила так, - без оглядки, а я, я - твой сын».

- Передашь письма , - велел ему отец. «Там, в Венеции, ее сын архитектором, Теодор, и

жена его, падчерица миссис Марты».

Он кивнул, и потом, уже, оказавшись перед дверью их комнат – в изящном палаццо

неподалеку от собора Санти-Джованни э Паоло, он подумал: «А я ведь их не знаю, никогда в

жизни не видел».

Маленькая, стройная женщина в простом, домашнем платье серого шелка вскинула на него

обрамленные темными ресницами глаза, и Джон, найдя в кармане письма, откашлявшись,

покраснев, выдавил из себя: «Меня зовут лорд Джон Холланд, я сын герцога Экзетера, из

Лондона».

- Здравствуйте, - она улыбнулась, чуть присев. «Я синьора Изабелла. Вы проходите,

пожалуйста, вы, наверное, весточку от матушки привезли?».

- Да, - он оглянулся - в комнатах было тепло и уютно, и пахло какими-то пряностями.

-Детям печенье испекла, - она усадила Джона за большой стол красного дерева и сказала:

«Вы тоже берите, и сейчас я вам подогретого вина принесу, на улице сырость такая, хоть бы

высокой воды в этом году не было».

Высокий, крупный рыжеволосый мальчик помялся у входа в столовую и спросил: «Мама, я

математику уже всю сделал, Стефано спит, можно я погуляю, пойду, меня друзья там, - он

махнул рукой на площадь, - ждут».

- А ты бы поздоровался, Пьетро, - ласково сказала мать. «И оденься, как следует,

пожалуйста».

Мальчик протянул руку, и Джон, пожав ее, рассмеялся: «Рад знакомству».

Ребенок убежал, подхватив мяч, и женщина улыбнулась: «Семь лет ему, он родился, как мы

еще в Польше жили. А Стефано – три, этот уже у нас венецианец».

- Я слышал, муж ваш вместе с синьором Антонио Контино этот новый мост возводит, от

Дворца Дожей к тюрьме? – спросил Джон.

- Ой, и не только его, - синьора Изабелла вздохнула, и посчитала на пальцах, - четыре

церкви, два палаццо на Большом Канале, и ремонтов у него – то ли семь, то ли восемь. Я и

не вижу синьора Теодора, он домой только спать добирается, - женщина покраснела.

- Хотите, когда ваш младший проснется, погуляем? – предложил Джон. «Ветер вроде

стихает, да и солнышко выглянуло, маленькому полезно будет».

Она покраснела. «Как утренняя заря, - подумал Джон. «Господи, какая у нее кожа – нежная,

словно сливки».

- Ну, если я вас не стесню, - тихо сказала синьора Изабелла.

- Заодно, - Джон улыбнулся, - я с мальчиками в мяч погоняю. Ну, если они меня примут,

конечно.

«Какой молодой, - подумала Лиза, глядя на приятное лицо мужчины. «Младше меня,

наверное».

- Вам сколько лет? – внезапно спросила она, убирая со стола.

- Двадцать четыре в сентябре будет, - усмехнулся лорд Джон.

-Так я вас старше, мне в мае двадцать четыре, - она остановилась с бокалами в руках и

мужчина, поднявшись, взяв у нее посуду, ласково сказал: «Я отнесу. А вы идите, собирайте

Стефано, - Джон наклонил голову, - он и проснулся уже, слышите».

Он задернул гардины, и, пройдя в столовую, налил себе вина.

- Да, тут мы и сидели, - подумал Джон. Она за книгами пришла, Петрарку тогда взяла и

матушкины стихи. Дети у меня в комнате возились, а она погладила переплет маминой