Andrew - o c24ec28d571a6d65

Роберта. «Даже похорошел, - усмехнулась она. «Господи, вот же Джон людей подбирает –

сморгни, и не запомнишь его. Фрэнсис – тот красивей, конечно будет. Только все равно им с

Виллемом не равняться – он еще загорелый, после Индии с Африкой, и виски эти седые, и

высокий какой».

- Хватит адмирала рассматривать, - донесся тихий голос Джона. «Вы с ним пять лет назад

обвенчались, пора привыкнуть к тому, как он хорош».

- Хочу и рассматриваю, - Марфа гордо вздернула голову и, шурша шелковым, медного

цвета, отделанным бронзовой прошивкой, платьем – опустилась на колени.

- Берешь ли ты, Фрэнсис, эту женщину, Полину, в свои законные жёны, чтобы, начиная с

этого дня, в согласии с Божьим святым установлением, любить ее и заботиться о ней, в

радости и в горе, в богатстве и в бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит

вас?

Полли протянула красивую, холеную руку, и граф Ноттингем осторожно надел ей на палец

кольцо.

- Берешь ли ты, Мэри, этого мужчину, Роберта, в свои законные мужья, чтобы, начиная с

этого дня, в согласии с Божьим святым установлением, любить его и заботиться о нем, в

радости и в горе, в богатстве и в бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит

вас?

Марфа услышала нежный голос дочери: «Беру», и вдруг прошептала: «Господи, ты же хотел

своих дочерей к алтарю повести, так хоть порадуйся, милый, видишь, как хорошо все».

- Ну, ну, - раздался ласковый голос сзади, и Марфа, приняв от брата кружевной, пахнущий

мускусом платок, - вытерла слезы.

Мирьям Кроу оглядела накрытый стол и сказала: «Вот тут наш угол, здесь дон Исаак с

доньей Ханой будут сидеть, и я». Она обернулась к подруге и сказала: «Я так рада, что ты

мне составила компанию, тебе же, наверное, хотелось посмотреть на венчание?».

- Вовсе нет, - смуглое, живое, некрасивое лицо Констанцы расплылось в улыбке, и она

небрежно добавила: «Я венчаться не буду».

- Как! – удивилась Мирьям.

-Я не верю в Бога, - пожала плечами Констанца. «Как папа, - она вдруг ахнула: «Ой, прости!»

- Ничего, - вздохнула Мирьям, - я привыкла уже. «Как это – не веришь?».

- Смотри, - Констанца вытащила из-за корсета сложенное письмо. «Вот, это из последнего, -

она прищурилась и прочитала: «Ты спрашиваешь, дорогая девочка, венчался ли я с твоей

мамой? Нет, потому что мы оба считали, что любовь между мужчиной и женщиной не

нуждается в навязанных извне ритуалах, которые ничего к этой любви не добавляют. Более

того, я не верю в существование Бога в его общепринятой трактовке… - ну, тут дальше одна

философия, - вздохнула Констанца, - я должна в этом разобраться и потом тебе все

расскажу.

- Любовь между мужчиной и женщиной не нуждается в навязанных извне ритуалах, -

зачарованно повторила старшая девочка.

-Моя мама, - Констанца подняла рыжую бровь, - была замужем за очень богатым и знатным

человеком, а потом встретила папу и сбежала к нему в одном платье. И десять лет шла за

ним пешком туда, куда шел он.

Девочки помолчали.

- Ты моему брату нравишься, - внезапно заметила Констанца, рассматривая большие

нюрнбергские часы на стене.

- Как это? – удивленно пробормотала Мирьям. «Ему же Полли всегда нравилась».

- А вот и нет, - загадочно ответила Констанца, и, взглянув в окно, ахнула: «Вот и они!».

- Да идите уже, - Матвей, все еще держа в красивых, унизанных перстнями пальцах

серебряный кубок, наклонился к Марфе. Свадебный стол, накрытый в большой столовой

усадьбы Клюге, освещали высокие канделябры, на том его конце, где сидели молодые,

царило веселое оживление, - Фрэнсис и Роберт разыгрывали воображаемый диалог между

папой Климентом и Генрихом Наваррским.

- Нет, ваше величество, - донесся до Марфы ехидный голос зятя, - мы никак не можем

разрешить вам повенчаться с мадам де Лианкур, пока ее муж находится в добром здравии.

- Это, ваше святейшество, вопрос решаемый, - вкрадчиво сказал Роберт, и все

расхохотались.

- Остроумцы, - пробурчал Матвей и подтолкнул сестру «Вы же оба как на иголках. Мы тут с

нашим общим знакомым за всем присмотрим, лодка готова, пока они по реке туда доплывут,

вас и след простынет».

Марфа усмехнулась, и, поймав взгляд мужа, чуть кивнула головой на дверь. Взбежав в свою

опочивальню, она быстро переоделась в темные бриджи и камзол. Свернув косы на затылке,

покрыв их капюшоном плаща, она на мгновение выглянула во двор – Вилллем держал под

уздцы лошадей.