Andrew - o c24ec28d571a6d65

- Так вот, - продолжила Полли, - ты стреляешь, фехтуешь, ходишь под парусом, наездницы

лучше тебя я не видела, - и ты боишься? – она улыбнулась, и, встав, обняв сестру за плечи,

решительно сказала: «Все будет хорошо».

Мэри пожала смуглые пальцы и тихо ответила: «В усадьбе мы вместе будем, я к тебе

прибегу, если что».

Полли поцеловала Мэри в теплую щеку и улыбнулась: «Это если тебя муж отпустит, дорогая

моя».

-Иди-ка сюда, - велела Марфа дочери, оправив на ней платье. «Возьми, - женщина сняла с

шеи крохотный золотой крестик с изумрудами, и, вздохнув, сказала:

- Как мы с отцом твоим детьми были, так поменялись крестами, на Москве еще. Ну, потом

встретились, и опять обменялись, а сейчас, видишь, как - его крест на дне морском лежит,

вместе с Тео, упокой Господь душу ее. «А этот, - Марфа полюбовалась на стройную, белую,

как молоко, шею дочери, - теперь я тебе отдаю».

Мэри обняла мать, - они были одного роста, - и тихо спросила: «Матушка, а как это будет-

то?».

- Будет хорошо, - уверенно сказала Марфа. «Ты ж за взрослого человека замуж выходишь,

тридцать три года ему, и смотрит он на тебя – будто никого другого и на свете нет. Ну что ты

боишься?

Мэри скомкала в нежных, маленьких пальцах край серебристого кружева на платье, и,

подняв на мать лазоревые глаза, спросила: «А можно, ну, без этого?».

- Да тебе понравится, - рассмеялась мать. «Пошли, сестру твою поторопим, уже и Виллем

внизу заждался вас».

Мэри, вздохнув, оторвалась от матери, и Марфа, проводив глазами ее стройную, в

роскошном платье, спину, вдруг подумала: «А если нет? Вон Маша покойница – терпела и

молчала. Эта, правда, за словом в карман не полезет, отца своего дочь, а все равно –

сколько бы она не стреляла, сколько бы в мужское не одевалась – все равно, девушка ведь,

и юная еще. Ну да сэр Роберт хороший человек, сразу видно».

Она напоследок перекрестила Мэри, и, выйдя из комнаты, весело крикнула: «Ну, где там все

остальные?»

Питер Кроу посмотрел на себя в зеркало и вздохнул: «Не люблю я весь этот бархат».

- Ты им через пять лет уже сам торговать будешь, - ядовито заметила Полли, расправляя

складки своего шлейфа.

- Шелк у тебя флорентийский, - небрежно заметил Питер, кинув один взгляд на платье, - из

той партии, что в конце осени привезли, я его помню. А прошивку эту итальянскую вы у

мистера Ричардсона покупали, и, если бы я с вами поехал, вы бы получили еще большую

скидку, ему выгодно со мной дружить, я ему покупателей буду поставлять. А тебе

обязательно замуж выходить? – невинно добавил Питер.

- Что? – вздрогнула Полли и повернулась к брату.

Тот стоял, в камзоле темно-синего бархата, и белоснежной рубашке, и чуть заметно

улыбался. «ты же моя сестра, - наставительно заметил подросток, - мне интересно».

- Я люблю Фрэнсиса и он меня тоже, - сухо заметила Полли. «И сходи, ради Бога, за

Уильямом, посмотри, как он оделся – справился ли сам?».

- Я в четыре года математические задачи решал, - отозвался Питер, - и никто за мной с

рубашкой в руках не бегал.

- Бегали, бегали, - усмехнулась Полли, - и я, и Мэри, и Лиза, и еще слуг с десяток.

- И вообще, - заметил Питер, накручивая на палец каштановый локон, - Мирьям и Констанца

должны вам шлейфы нести, а вовсе не мы.

- Ты же знаешь, что Мирьям нельзя в церковь, Кардозо тоже – только на обед приедут, -

закатила глаза Полли, - а Констанца не идет, потому что иначе Мирьям будет тут скучно

сидеть одной.

Питер только тяжело вздохнул, и, выйдя из комнаты, позвал: «Уильям, если ты еще не одет,

то надо это сделать прямо сейчас!».

Марфа устроилась на передней скамье, и чуть улыбнулась священнику. «Конечно, - вдруг

подумала она, рассматривая беленый свод церкви, - был бы Майкл здесь, пусть бы он

венчал, и помирились бы заодно, что там делить-то? Хотя нет, он же пуританин, как Степа во

время оно был, он сюда, в англиканскую церковь, и заходить бы не стал, они ж и хоронят

отдельно, и музыка у них запрещена».

Она перекрестилась, и Джон, сидящий рядом, шепнул: «Да не волнуйся ты так, у тебя зятья

хорошие, что один, что другой».

- Ты поближе Копенгагена ничего не мог найти? – сердито, неслышно проговорила Марфа.

«Загнал ребенка на край света, в холод».

- Ну, там теплее, чем в Эдинбурге, - рассудительно заметил Джон, - и мне нужен был

человек при дворе короля Кристиана. Там спокойно, не волнуйся, хоть два десятка лет

прожить можно».

Запел хор, и Марфа, вставая, успела увидеть радостную, счастливую улыбку на лице сэра