Andrew - o c24ec28d571a6d65

- Тем более отойди от него подальше, - велел брат. Из-за дерева высунулась мордочка

обезьянки. Дэниел пощелкал языком и грустно сказал: «Нет тебе, ничего поесть, сами все

съели».

Марта проследила глазами за пауком, который направился куда-то в джунгли, и,

повернувшись, вздохнув, спросила: «Наверное, идти пора, да?».

- Пора, - Дэниел поднялся и, затоптав костер, велел: «Ты фрукты забери все же, мало ли,

вдруг мы дальше по пути съедобных плодов, не найдем, нельзя трогать те растения,

которые мы не знаем».

- Интересно, папа уже в Картахене? – задумчиво проговорила Марта, складывая мешок.

Дэниел посмотрел на уставшее личико сестры и ничего не сказал.

Они проезжали по деревянному мосту, переброшенному через порожистую реку, что текла в

ущелье, когда отец обернулся и, улыбаясь, сказал: «Тут есть очень красивый водопад,

можно сделать привал и полюбоваться на него».

- Да, да! – захлопала в ладоши Марта. «Спасибо, папа!»

Дэниел и сестра спустились вниз, туда, куда указал отец, и Марта восхищенно сказала:

«Какой высокий». Узкая, серебристая струя воды разбивалась о камни, маленькое озеро

дышало прохладой, и Марта предложила: «Давай искупаемся».

- Нам пора уже, - наконец, сказал Дэниел, выбираясь из воды, смотря на влажную, темную

голову сестры. Они оба плавали, как рыбы – мать, смеясь, рассказывала, что ни его, ни

сестру даже не надо было учить: «Просто окунули вас в воду, и вы поплыли».

- Ты иди, я сейчас, - крикнула Марта и, помахав рукой, нырнула. Дэниел проворчал что-то и

стал взбираться вверх.

Когда солнце стало клониться к западу, и солдаты, разосланные отцом, стали возвращаться,

разводя руками, Вискайно взглянул на заплаканное лицо сына и тихо сказал: «Нам ехать

пора. Это джунгли, Дэниел, могло случиться все, что угодно.

- Я никуда не поеду без Марты, - мальчик отступил на шаг, сжав кулаки, и Себастьян вдруг

испугался – зеленовато-голубые глаза играли холодным, яростным огнем.

- Не хотел бы я перейти дорогу его отцу, - подумал Вискайно. «Что там Тео рассказывала,

француз он был? Она-то сама из Нижних Земель, из Арденн, да, правильно. Замок какой-то у

них был в округе, Мон-Сен-Мартен, вроде. Родовое поместье де ла Марков, хоть бы этот

проклятый Виллем себе голову где-нибудь сложил, вот уж кто Испании крови попортил, - так

это он».

- Дэниел, - он попытался урезонить сына, и даже, схватив его в охапку, усадить в возок.

Ребенок укусил его за руку, - до крови, как звереныш, и, ловко вырвавшись, мгновенно исчез

в джунглях. «Все, отправляемся, - зло велел Себастьян солдатам, перевязывая тряпкой

кровоточащую руку. «У нас нет времени ждать».

-Тео, конечно, будет тяжело, - хмуро подумал он, покачиваясь в седле. «А вот если крепость

Картахены разнесут в клочья английские ядра, - потому что меня там не было, - то станет

тяжело мне. Ладно, как говорится – каждый за себя, и один Бог за всех». Вискайно вздохнул

и пришпорил коня.

На рассвете Дэниел нашел эту дуру – она бежала, споткнулась, растянула щиколотку и

провалилась в какую-то устланную листьями нору. В слабых лучах солнца Дэниел сунул туда

голову и похолодел – темная голова сестры лежала на свернувшемся кольцами,

лоснящемся, мощном теле змеи.

Мальчик, было, потянулся за кинжалом. Марта, открыв глаза, зевнув, велела: «Не трогай ее,

она хорошая, она ночью приползла меня согревать. У нее детки будут скоро».

Змея зашуршала, и Марта, наклонившись, поцеловала ее куда-то в середину пятнистых

колец.

- Он на охоту пошел, - сказала Марта, все еще наблюдая за пауком. «Ты видел, тут такие

птички маленькие совсем? Он их ловит».

- Все-то ты знаешь, - пробормотал Дэниел. «Все, хватит прохлаждаться, пошли».

Когда они миновали очередную индейскую деревню, - прячась в джунглях, стараясь, чтобы

их не заметили, Марта тихо сказала: «Может быть, все же зайдем куда-нибудь, а? Хоть

горячего поедим».

Дэниел достал кинжал, и задумчиво повертев его в руках, вздохнул: «Нельзя, сестричка. Я

человека убил – опасно это, людям на глаза показываться».

Марта только сжала губы и взяла его за руку – крепко.

Капитан Кроу очнулся от боли во всем теле. Он выполз из-под трупа лошади и, ощупав себя,

сказал: «Ну, вроде только ссадины». Индеец лежал, уткнувшись лицом в землю, голова его

была разбита огромным куском камня.

Ник перекрестился и горько проговорил: «Дай ему покой в обители своей, Господи. Я ведь и