Andrew - o c24ec28d571a6d65

- Я готова ехать хоть на палубе, - гордо откинула голову сеньора, - только бы оказаться

рядом со своей семьей.

- На палубе не надо, что вы, - ужаснулся комендант, - я сегодня же велю перегрузить ваши

вещи на «Святую Терезу», это военный галеон, на нем семьдесят пушек, он идет на юг, в Ла-

Плату, со срочными донесениями, и золотом. Капитан уступит вам свою каюту, и вы быстро

доберетесь до Картахены, корабль сделает там остановку, чтобы пополнить запасы воды и

провизии.

- Я буду молиться Святой Деве о вас, сеньор! – горячо проговорила женщина, и моряк

почувствовал, что краснеет.

- Ну что вы, сеньора Вискайно, - пробормотал он, - что вы…, Завтра на рассвете вы

отплывете. Я надеюсь, с вашими комнатами тут, в Веракрусе, все было в порядке?

- Я живу в губернаторской резиденции, - улыбнулась сеньора Вискайно, - его светлость и мой

муж - друзья.

Она вышла из прохладного здания, и, развернув кружевной зонтик, немного постояла, глядя

на бирюзовую гладь воды, блестящую в лучах полуденного солнца.

- Ну что ж, завтра так завтра, - тихо сказала сеньора Вискайно, и, шурша юбками, пошла в

кафедральный собор – как раз звонили к обедне.

Ворон оторвался от карты и взглянул на человека, что стоял в дверях каюты. «Что там,

мистер Гринвилль? - спросил капитан устало.

- Шлюпка из Веракруса, со сведениями о кораблях, что отплывают на этой неделе, - сказал

помощник, и, чуть помявшись, добавил: «Про капитана Кроу опять ничего нет, простите».

- Да я уж понял, - вздохнул Ворон, и, выйдя на палубу, передав золото неприметному

человеку, - по виду рыбаку, - просмотрел список.

Гринвилль увидел, как изменилось лицо капитана, и чуть поежился – лазоревый глаз играл

холодным, смертельным блеском.

- «Святая Тереза», - сказал он коротко, передавая измятый лист бумаги помощнику.

- У них семьдесят пушек, - хмыкнул Гринвилль.

- А у нас – сто двадцать, - Ворон усмехнулся. Гринвилль увидел торопливую приписку под

сведениями о корабле и медленно проговорил: «Я вас понял, капитан».

- Жаль, что у нас нет ничего на носу, - вдруг рассмеялся Ворон. «На моей «Жемчужине», в

старые времена была этакая наяда с голой грудью».

- Ну, - сказал Гринвилль, сворачивая список, - это можно исправить, сэр Стивен.

- Надо подумать, как прибить покрепче, - Ворон погладил короткую, с чуть заметной сединой

бороду. «Я очень хочу, чтобы сеньор Вискайно перед смертью успел полюбоваться нашим

новым, - он помедлил, - украшением. Ну и экипаж, разумеется, тоже порадуется. Сколько у

нас сейчас в команде, мистер Гринвилль?

- Сто восемьдесят четыре человека, - отчеканил помощник.

- Как раз, пока мы ждем остальные корабли, будет, чем заняться, - капитан посмотрел на

закатное небо и велел: «Давайте, мистер Гринвилль, меняем курс».

Он лежал, смотря в знакомый, до последней доски потолок каюты. Снаружи было уже темно,

дул легкий, но постоянный западный ветерок, и Ворон вдруг подумал: «Что ж ты так, мой

мальчик? Я же просил тебя – будь осторожен, не лезь на рожон. Ну да, двадцать два года,

конечно, ты сам таким был. И в Акапулько у нас никого нет – не узнать. Хоть бы он не

мучился перед смертью. Я бы тоже хотел, - он почувствовал, как чуть улыбнулся, - не

мучиться. Ну, это уж как Господь рассудит, конечно».

Ворон повернулся на бок, и при свете свечи, что горела в фонаре на переборке, посмотрел

на свою руку. «Сколько ж лет назад я эту татуировку сделал? – пробормотал он. Он поглядел

на почти совсем не заметную, стершуюся звезду между большим и указательным пальцами.

«Да, в первом же плавании, еще девятнадцати мне не было. Правильно меня Йохансен

ругал, за дело. Хотя вон, сорок лет прошло, ее и не видно совсем. Господи, сорок лет на

морях.

Правильно, мы тогда из Гамбурга пошли в Исландию, и дальше – на Ньюфаундленд, там

мне ее и выбили, на зимовке. А потом уже, - он опять вытянулся на спине, - было Гоа. Вот я

сейчас посплю, и пусть Господь мне его покажет, хорошо? – он едва не расхохотался и,

зевнув, еще успел подумать: «Ну, на вахту свою я встану, я за сорок лет ни одной вахты не

проспал».

Он сошел на берег, и, изумленно оглянувшись, почувствовал, как Йохансен подталкивает его

в спину.

- Ты что застыл? – сердито спросил моряк.

- Что это? – Степан показал на серое, огромное, с пестро изукрашенной корзинкой на спине,

- где сидели люди, - что медленно двигалось по пыльной дороге.

- Слон, что, - раздраженно ответил капитан, и, тут же, расхохотался: «Ты свой глаз держи