Andrew - o c24ec28d571a6d65

избитое, в засохшей крови лицо.

-Тебе печенья принесли, англичанин, - ухмыльнулся офицер, - благодари сеньору Тео, она у

нас набожная и добрая.

Ник с усилием открыл глаза.

Это было видение. Она стояла, высокая, стройная, в платье зеленого шелка, отделанном

кружевом, и на смуглом лице мерцали, переливались такие же зеленые глаза. Тогда ему

было шесть, а ей – десять, и она задавалась, задирала нос, и вообще – была невыносима.

Видение чуть дрогнуло длинными ресницами и посмотрело на него. Красивая голова чуть

кивнула в сторону выхода – незаметно. Николас Кроу глубоко вздохнул и, пошарив по полу

скованными руками, найдя брошенный ему мешочек с печеньем, - улыбнулся.

Себастьян сидел в кабинете, когда жена, осторожно открыв дверь, внесла на серебряном

подносе кубок с прохладным питьем. Она присела на ручку кресла, и, улыбнувшись,

поцеловав его в щеку, спросила: «Пишешь в Мехико?».

- Да, - он отложил перо и потянулся. «Мы ведь уезжаем, из столицы сюда пришлют нового

человека, надо ему оставить подробные инструкции. Какая ночь красивая, посмотри».

Тео полюбовалась лунной дорожкой, что лежала на тихой воде океана и сказала: «Я тебе

лимонад сделала, такой, как ты любишь, с вербеной, несладкий. Хоть и вечер, а все равно –

жарко».

-Ты у меня самая лучшая, - искренне ответил Вискайно, и, выпив бокал до дна, зевнув,

посыпал чернила песком. «Утром закончу, - он поднялся и еще раз зевнул. «Пойдем, милая,

а то мне еще завтра на казнь ехать, а это дело долгое».

Он заснул сразу, мгновенно, как только его голова коснулась большой, кружевной подушки.

Тео лежала рядом, на спине, смотря на высокий, беленый потолок, и вдруг вспомнила, как

давно, в Лондоне, синьор Бруно учил ее считать в уме. Она делила и умножала, пока,

приподнявшись на локте, не увидела, что Себастьян крепко спит.

В доме было тихо, из детских спален доносилось мерное дыхание. Даже попугай, - и тот

дремал, под наброшенной на клетку шелковой пеленой.

- Хорошее снадобье, - холодно подумала Тео, закутываясь в плащ, открывая ворота. «Не

зря я дружбу с индейцами вожу. Как говорит Себастьян – это христианская добродетель -

помогать нищим и обездоленным».

Она обернулась на темный, спящий дом, и легко побежала вниз, по дорожке, что вела к

городу.

Тюрьму ночью не охраняли, - когда она спросила у Себастьяна, еще давно – почему, тот

рассмеялся: «Да там и стеречь некого, пара воров, и все. Не сбегут они никуда, замки

крепкие».

«Вряд ли ради англичанина поставили отдельный караул», - подумала Тео, притаившись за

углом переулка, осматривая здание. «Точно, никого». Она скользнула на крыльцо, и, быстро

подобрав нужный ключ, вошла внутрь.

Ник услышал шаги на лестнице и насторожился. Вечером ему не принесли еды – это

означало, как ему рассказывал отец, еще в молодости сидевший в тюрьме в Панаме, что

завтра его казнят. «Ну, ничего, - подумал капитан Кроу, - может быть, удастся вскочить на

лошадь, вырвать у кого-нибудь мушкет…, А если не удастся... Тогда останется один Майкл, а

он и так с отцом не разговаривает. Когда же это было? Да, он как раз из похода своего

вернулся, к Ледяному Континенту. Нам пятнадцать лет почти уже стукнуло».

- Я бы хотел, чтобы вы познакомились с моей женой, - устало попросил отец, и Ник,

посмотрев на его утомленное лицо, ответил: «Конечно, папа».

Майкл стоял у окна отцовского кабинета, засунув руки в карманы, рассматривая шпиль

Святой Елены. «Я не собираюсь знакомиться с очередной шлюхой, - буркнул брат. Отец

встал, и, засучив рукав рубашки, велел: «А ну подойди сюда!»

Майкл повернулся и Ник увидел, что красивое лицо брата искажено ненавистью. «Мне не

десять лет, - процедил он сквозь зубы, - и ты меня больше не изобьешь в кровь, как тогда, на

Санта-Ане.

- Незачем было заходить туда, куда тебя не звали, - жестко сказал отец. «Я вас предупредил

– в дом носа не суйте!»

- Ну, и какая из них теперь у тебя в женах? – издевательски рассмеялся Майкл. «Та, что

была под тобой, или та, - что под мистером Виллемом? Или обе сразу?

«И вот тогда отец его ударил, - вздохнул Ник. «Сильно, до крови, как и в тот раз. А потом,

через год, уже, когда мы школу заканчивали, и отец приехал устраивать нас на корабли,

Майкл бросил ему под нос письмо из Мертон-Колледжа и сказал: «Можешь не волноваться,

я выиграл стипендию, так что тебе не придется за меня платить». Собрал свой сундучок и