Andrew - o c24ec28d571a6d65

вдруг горько улыбнулся, - никто из наших детей, даже если они рождались, - не выживал.

Она первая.

- Почему так? – нахмурился мальчик.

-Нам нельзя, - коротко ответил Арлунар и стал натягивать тетиву.

Марта замолчала и немного посидела тихо, глядя на зверя, едва слышно, неглубоко дыша.

- У нее малыши, - Марта нашла руку Дэниела, - тут, рядом. Она волнуется. Я ей сказала, что

мы не опасны, пусть идет и кормит дальше».

Самка ягуара поднялась, - одним, неуловимым движением, - и, выгнув спину, качая хвостом,

удалилась в предрассветные джунгли.

- Это папина песня, - грустно сказала Марта, уставившись на затухающий огонь, - он ее мне

пел. Только я не знаю, о чем там, не понимаю. И других не помню.

- О чем бы там ни было, - твердо ответил брат, - оно работает, видишь. И не хлюпай носом,

пожалуйста, вспомнишь ты еще все! А с людьми так можно? Ну..., - он вдруг замялся и

покраснел.

- Нет, - Марта помолчала. «Если было бы можно, я бы все про всех знала, а так, - она обвела

рукой джунгли, - только про зверей. И деревья еще, цветы, - я их тоже слышу. А папа – он

разговаривал с небом.

Девочка вдруг подняла большие, темные глаза и спросила: «А что стало с моим папой? Ты

должен знать, Дэниел, ты ведь там тоже был. И ты меня старше на год!».

- Я не знаю, - вздохнул брат. «Я помню только, что он был высокий, смуглый, как ты, и учил

меня стрелять из лука. А потом, - он помедлил, - я помню песок, кровь на нем, и как ты

кричала. И мама кричала тоже, ну, вот это, по-французски».

- Его убили, - равнодушно, обхватив плечи руками, сказала Марта. «Только я не помню, кто.

Но вспомню». Ее зубы вдруг застучали, как в лихорадке, и Дэниел, оглянувшись, поднял

одеяло, которое они унесли у священника: «Накинь, ради Бога, - попросил он, - холодно

еще».

- Спать хочу, - неудержимо зевнула Марта и, свернувшись в клубочек, мгновенно засопела

носом.

Мальчик поворошил костер и застыл – среди темных, медленно затихающих джунглей, он

увидел какое-то движение – легкое, едва заметное.

Он сел напротив – смуглый, высокий, - и на ломаном испанском языке, ласково, сказал: «Не

бойся».

- Вы ее отец? – потрясенно спросил Дэниел. «Но как?».

Индеец – у него было жесткое, изуродованное шрамами, раскрашенное лицо, тихо ответил:

«Нет. Но я все видел и слышал. Ей надо на тепуи».

- Что это? – недоуменно спросил Дэниел.

- Там, - мужчина показал рукой на запад. «Там дом богов, и над крышей его всегда висит

облако. Там живут такие люди, как она. Ей будут рады».

- Я ее не брошу, она моя сестра, - Дэниел достал кинжал.

- Не сестра, - поправил его индеец.

-Ну как будто бы, - хмуро буркнул ребенок. «Но все равно – я ее не оставлю. И зачем ей надо

на этот тепуи?».

Мужчина ласково посмотрел на усталое лицо Марты. «Потому что она ребенок, и она

страдает. Там ей будет легче».

- Нам надо к родителям, - жестко сказал Дэниел, - а вовсе не на тепуи.

Индеец вдруг усмехнулся: «Ну, тебе туда все равно нельзя...»

- Тем более, - огрызнулся мальчик.

- Вам надо к матери, - тихо поправил его мужчина, - но не сейчас. Сейчас она просто не

дойдет туда – она измучена, ей снятся черные сны.

- Ты откуда знаешь? – грубо спросил Дэниел.

Индеец помолчал и улыбнулся: «Ну, я хоть и не живу в доме богов, но тоже кое-что вижу. Ты

можешь остаться со мной, в деревне, что стоит у подножия тепуи, и подождать свою сестру».

- У подножия? – нахмурился ребенок.

-Это гора, - сказал индеец, поднимаясь, нежно беря Марту на руки, - она даже не

проснулась, - которая уходит ввысь, в небеса. Нет ее больше, нет ее прекрасней, и с

вершины ее падает самая чистая в мире вода.

Дэниел затоптал костер, и, вскинув на спину самодельный мешок из рубашки, пошел вслед

за индейцем.

Только когда он заставил ее выпить полный стакан рома, ее прекратило трясти. «Так, -

сказал Ворон, - я немедленно разворачиваю «Святую Марию» и иду в Плимут. С твоей

матерью все в порядке, и со всеми остальными – тоже. И скажи спасибо, что я вовремя

появился – этот испанский подонок вышиб бы, тебе мозги, не задумываясь».

- Мне нельзя в Плимут, - слабо, еще плача, сказала Тео. «У меня там дети, с ним, в

Картахене», - она махнула рукой на юг. «Двое, мальчик и девочка, Дэниел и Марта, - она

опять разрыдалась, - они поехали с ним, сушей».

- Большей дурры, чем ты, свет еще не видывал, - пробормотал Степан и велел: «А ну

завернись в одеяло, тебя колотит. Зачем ты отправила с ним детей?».

- Потому что, если бы я повезла их морем, - она подняла злые, зеленые глаза, - им бы тоже