Andrew - o c24ec28d571a6d65

имени его не знал».

Вторая лошадь бегала неподалеку, испуганно косясь на него. Ник подозвал ее свистом и

ласково проговорил: «Ну, ничего страшного, не бойся, красавица моя. Сейчас я сделаю все,

что нужно, и отправимся дальше».

Он вырыл яму, мрачно думая: «Как раз шпага и пригодилась», и, опустив туда тело индейца,

завалив могилу камнями, пристроил сверху его головной убор – красивый, с перьями.

Пробормотав молитву, Ник повернулся к трупу лошади, и, вздохнув, перерезал ей шею

ножом. Выпив крови, - столько, сколько смог, он пожарил мясо на костре и долго ел, - в

конце, уже заставляя себе прожевывать.

Николас уложил остатки мяса в кожаный мешок, и, сев в седло, оглянулся – буря ушла, и над

бесконечной равниной расстилалось лазоревое, как его глаза, небо. Он тронул коня, и

поехал на восток, к морю.

Английское ядро упало на шканцы «Святой Терезы» и помощник крикнул дону Мигелю: «У

нас пять пробоин, они уже готовят абордажные крюки!»

- Я вижу, - капитан, морщась от боли, - у него была оторвана левая кисть, из обрубка,

наскоро перемотанного тряпками, хлестала на палубу кровь, - поднял пистолет и

усмехнулся: «Хорошо, что я не левша».

- Может, выкинем белый флаг? – внезапно предложил помощник.

Дон Мигель презрительно посмотрел на него, и сказал: «Расстелите парус, я не хочу, чтобы

ее тело попало в руки англичан». Он ушел вниз по трапу, не дрогнув прямой спиной, и

помощник, посмотрев ему вслед, пошатнулся - «Святая Тереза» уже сильно кренилась на

бок.

Тео стояла на коленях, уронив голову на руки, вздрагивая от пушечных залпов. В открытые

ставни каюты были слышны крики умирающих людей, и треск корабельной обшивки.

- Сеньора Вискайно, - раздался тихий голос с порога. «Простите, я прервал вашу молитву».

Она подняла глаза и увидела прямо перед собой дуло пистолета.

- Так надо, - сказал твердо дон Мигель. Побледневшее лицо было искажено гримасой боли,

и Тео увидела, что его рука забинтована. «Чтобы спасти вас от позора , сеньора. Да простит

меня Бог, - он взвел курок, и Тео услышала знакомый, ледяной голос: «Только я решаю, что

делать с моими пленными, сеньор капитан».

Раздался выстрел, и дон Мигель, покачнувшись, упал лицом вперед - из разнесенного пулей

затылка хлестала кровь.

Ворон посмотрел на темноволосую женщину в шелковом платье, закрывшую лицо руками, и

велел, убирая пистолет: «Пойдемте, сеньора Вискайно. Вас ждет много, - он помедлил,

издевательски усмехнувшись, - приятных мгновений».

Женщина опустила смуглые, изящные, ладони и Ворон отступил , схватившись за косяк

двери – мерцающие, зеленые глаза посмотрели прямо на него и она нежно сказала:

«Здравствуйте, дядя Стивен».

Дэниел лежал, обняв рукой, тонкие плечи Марты и смотрел на костер. В джунглях что-то

потрескивало, пищало, наверху, в кронах деревьев шмыгали обезьяны. «Как там мой

попугай? - грустно вздохнул мальчик. «Когда увижу его теперь – и не знаю. Добраться бы до

Картахены, там мамочка, наверное, уже приехала».

Марта пошевелилась и вдруг, приподнявшись, простонала: «Кровь, кровь! Опять кровь!»

- Тихо, тихо, - ласково сказал Дэниел, - тихо, сестричка, все хорошо.

К вечеру того дня, когда он нашел Марту, дети встали на обрыве холма, и мальчик весело

проговорил: «Видишь, деревня. И большая, тут церковь даже есть. Сейчас у священника

переночуем и пойдем дальше».

Святой отец, - пожилой, седоволосый, - с подозрением посмотрел на детей и, вздохнув,

сказал: «Картахена отсюда еще в ста милях, и дорога опасная. Может быть, подождешь тут,

- обратился он к Дэниелу, - а я пошлю гонца туда, кого-то из индейцев?».

- Спасибо, святой отец, - вежливо ответил мальчик, - но наши родители будут волноваться,

мы с сестрой должны идти дальше.

Марта покраснела – мгновенно, жарко. Дэниел ненавидел такие мгновения. Сестра была не

похожа на здешних индейцев – они были приземистые и коротконогие, широкоплечие, с

медными лицами.

Марта была хрупкая, маленькая, стройная, легкая, как птичка, и совсем не напоминала их. У

нее были глаза цвета самой глубокой ночи и мягкие волосы – мама украшала их белыми

цветами. Она говорила, что подобрала Марту далеко на севере, на островах, сиротой.

- Это моя приемная сестра, - хмуро объяснил Дэниел.

- Хорошо, - коротко сказал священник. Их накормили и уложили спать в маленькой,

прохладной, - здесь, в предгорьях, ночами было зябко, комнатке.