Andrew - o c24ec28d571a6d65

Там было пусто и грустно – свекровь умерла на Песах, муж уехал в Гродно, на заседание

раввинского суда. Она прошла в свою спальню – простую, маленькую, и, сев на узкую

кровать, сняв платок, расплела косы. Мирьям потянулась за гребнем и стала расчесывать

блестящие, сине-черные, как вороново крыло, волосы.

Она вдруг прервалась, и, сцепив длинные, тонкие пальцы, прошептала: «Господи, и как это

будет? Как, Господи?».

Черепок – тот, что она обожгла прошлой зимой, на Хануку, лежал в ее сундучке, упрятанный

под платками и шалями. Мирьям оглянулась, и, повертев его в руках, вспомнила тот день –

как раз через неделю после ее хупы. Она уже с лета жила здесь, в Несвиже, под крылом

будущей свекрови, но его еще, ни разу не видела.

Тогда, проходя по заснеженному двору старой синагоги, она услышала голоса – муж, стоя за

воротами, говорил с кем-то по-польски.

- Кто это? – спросила она свекровь, оглянувшись, поддерживая ее под локоть –

обледеневшая улица была скользкой.

- Архитектор его светлости магната Радзивилла, - сухо ответила та. «Раз уж весь город

перестраивают, то Радзвилл и нас решил облагодетельствовать – будут возводить каменную

синагогу».

- Так это ж хорошо, - робко сказала Мирьям.

- Свекровь поджала губы. «Хорошо-то хорошо, но все равно, как сказано в Псалмах: «Лучше

надеяться на Господа, чем уповать на вельмож. Мало ли что еще случится»

- И случилось, - прошептала девушка. Она заплела косы, и, уложив их на затылке, не

покрывая головы, поднялась – она была высокая, тонкая, с маленькой, несмотря на

беременность грудью. Мирьям огладила ладонями простое, темное платье, и, вздохнув,

пошла, готовить ужин свекру.

Черепок лежал в кармане, - он погладила его пальцами, и вспомнила, как, писала на глине

имена Иакова и Рахили, а потом, кинув его в печь, смотрела, как глина затвердевает. «Так

же и твое сердце, - шептала она, - пусть оно твердо любит меня, жарко и горячо».

- Замерзла? – муж тогда вошел в комнату и улыбнулся. «Конечно, у нас тут зимы не такие,

как на Святой Земле».

- Нет, - ответила Мирьям тихо, протягивая руки к огню. «Не замерзла, мой дорогой».

Купол костела висел в сумерках, среди вечернего тумана, и, казалось, что он плывет куда-то

– далеко, туда, где нет ни боли, ни печали, ни страданий. Девушка погладила влажную траву

рукой, - свекор после ужина ушел заниматься, и только кивнул, когда Мирьям сказала, что

пойдет, прогуляется, - и прислушалась.

Как всегда – только увидев его, она приникла к его губам, и не могла оторваться от них, ни на

мгновение.

- Господи, я о тебе весь день думал, - прошептал Теодор. «Я не могу, не могу тебя не

видеть, Мирьям». Он вдруг чуть отстранился от девушки и погладил ее живот: «Как ты?».

- Все хорошо, - Мирьям обняла его , - сильно, - и вдруг спросила: «Но что, же нам делать,

Теодор? Что делать?».

- Я не знаю, - он опустился на берег озера и потянул ее к себе. Мирьям прижалась щекой к

его большой, загрубевшей руке и сказала, тихо: «Можно убежать».

Теодор молчал, гладя ее по голове. Где-то далеко, на болотах, кричала птица – низко,

отчаянно, горько.

-Пани Эльжбета, - соседка заглянула в маленькую, чистую, беленую комнату, увешанную

венками из засушенных трав. Лиза оторвалась от теста, что она замешивала, и вытерла руки

салфеткой.

- Что, пани Ядвига? – улыбнулась девушка.

- Пойдемте, рыбы купим, там, на базар целый воз приехал, свежая, только из реки утром, -

предложила пани Ядвига. «Можно карпа в уксусе сделать, я вам покажу, как».

Девушка накинула на голову вышитый платочек и, сев на лавку, охнула: «Уже и сапожки

сама не могу надеть, пани Ядвига».

- Давайте, помогу, - предложила женщина, и, опустившись на колени, лукаво сказала: «Так

пусть муж вам надевает».

- Он надевает, - Эльжбета встала и потянулась. «Только вот он на своей стройке от рассвета

до заката».

- Вы руки-то выше головы не поднимайте, белье не вешайте, - сердито сказала старшая

женщина, когда они уже вышли на двор. Курицы, квохча, разбежались в стороны, и девушка

бросила им горсть зерна из деревянной миски. «А то, - продолжила соседка, - упаси Господи,

ребеночек в пуповине запутается. Когда рожать-то вам? – она посмотрела на большой живот

Лизы.

- Да в конце месяца вроде, - Лиза вздохнула и, опустив голову, тихо сказала: «Боюсь я,

вдруг, что не так будет»

- Все будет хорошо, - уверила ее Ядвига. «С первыми все боятся, а потом уж, - она махнула