Andrew - o c24ec28d571a6d65

бабушки только сейчас до нас дошло.

- А сколько было лет дедушке? – тихо спросила дочь.

- Девяносто два как раз, - вздохнула Эстер. «Видишь, какую долгую жизнь ему Господь

даровал. Как раз тетя твоя, сестра моя младшая, тоже Мирьям, на Хануку замуж вышла и в

Польшу уехала, а потом дедушка и умер – ты же помнишь, как бабушка Фейге написала, -

они в Иерусалим поехали, там он просто – прилег отдохнуть и не встал больше. Смерть

праведника, - Эстер помолчала и пообещала дочери: «Станешь постарше, можно будет

бабушку съездить навестить, и на могилу дедушки сходить».

- А где он лежит? – спросила дочь, удобнее пристроив сумку.

Эстер посмотрела на темную воду канала, на жаркое, стоящее в зените солнце, и вдруг

вспомнила рыжие холмы и пронзительное, голубое небо Святой Земли.

- На Масличной горе, - тихо ответила она. «Там, где будет стоять Мессия, когда он придет.

Те, кто там похоронен, первыми поднимутся из могил».

Женщина вдруг почувствовала боль где-то снизу и вдохнула теплый, летний воздух. «А

маленькая осталась там, далеко-далеко, на краю земли, - подумала она горько.

- Совсем одна, только океан вокруг, и больше ничего. Господи, ну ведь сказано: «И

возвестите островам отдаленным и скажете: "Кто рассеял Израиль, Тот и соберет его, и

будет охранять его, как пастырь стадо свое". Значит, и о маленькой не забудут, Господь обо

всех помнит».

- Мама, ты, что такая бледная? – озабоченно спросила Мирьям. «И пот у тебя на лбу».

- Жарко просто, - слабо улыбнулась Эстер. «Пойдем домой, отец твой с братом уже и

вернуться должны скоро с верфей, накормим их, а потом на лодке покатаемся».

На другой стороне канала, за поворотом, уже был виден их дом, как вдруг Эстер, тяжело

дыша, схватилась за плечо дочери.

«Господи, - успела подумать она,- я ведь знаю, что это. Я это видела уже у других. Ворон,

бедный Ворон, как же он без меня справится? Он ведь так радовался, когда я ему про дитя

сказала».

Боль в животе – тупая, тяжелая, становилась все сильнее, внезапно заболело плечо, и

Эстер, опустившись на колени, - прямо на пыльные камни набережной, прошептала: «Врача,

доченька...»

- Мама, - потрясла ее Мирьям за плечи, и, увидев мутные, закатившиеся глаза, отчаянно

закричала: «Моей матери плохо, помогите кто-нибудь!»

Эстер увидела торопящихся к ним людей, и, почувствовав, как льется кровь по ногам,

потеряла сознание.

Степан выглянул в окно и увидел, что Ник и Мирьям сидят на деревянной скамейке, в

маленьком, ухоженном саду на задах дома. Девочка подобрала под себя ноги и прижалась к

брату. Тот что-то рассказывал, держа ее руку в своей.

«Розы надо полить», - вдруг подумал Ворон. «Жарко, завянут, Эстер расстроится. А

скамейка хорошая получилась, я как раз думал – родится дитя, будем в саду сидеть, с ним и

Мирьям».

Сзади раздался осторожный кашель.

Ворон повернулся и посмотрел на врача. Стариковское, морщинистое лицо было

непроницаемым.

Врач тяжело вздохнул, и, вытирая руки салфеткой, сказал: «Давайте, я вам нарисую. Можно,

перо и чернильницу?»

Степан смотрел на его сухие, с длинными, ловкими пальцами, руки, и, наконец, сказал: «Я

понимаю, да. Все понимаю. А если операция?».

- Нас там трое, - врач показал на дверь опочивальни, - и мы все согласны с диагнозом - если

бы можно было прооперировать, - он вдруг прервался, и, - Степан вздрогнул, - стукнул

кулаком по столу, - вы думаете, мы бы не стали этого делать?

- Вы же, слышали, наверное, об операции покойного герцога Орсини? Это я ее делал, я

тогда преподавал в Болонском Университете. Я ему дал десять лет жизни, пусть он остался

калекой, но все равно – жил.

- А тут, - он помолчал, и горько сказал, - я могу попробовать. Но она умрет под ножом, мы

ведь пока ничего, ничего не умеем, все на ощупь, все вслепую. И опиум – ну что это за

обезболивающее, так, - врач не закончил и махнул рукой.

Степан опять отвернулся. Ник гладил Мирьям по голове, и было видно, что она плачет.

- Там, с вашей женой, - лучшие врачи города, - вздохнул старик. «Вы поймите, рав Авраам, с

тех пор, как Абу-аль-Касим описал симптомы такой беременности, а было это пять сотен лет

назад – никто из пациенток не выжил. И уж, разумеется, не доносил дитя до срока. Это

просто невозможно. Вы говорили, у вашей жены было много выкидышей?

- Шесть, - Ворон посмотрел на рисунок. «Но…, когда она была первый раз замужем. Потом,

со мной, у нее все было…, хорошо».