Andrew - o c24ec28d571a6d65

внимательными глазами. «И, заметь, не надоедаю тебе расспросами».

- Я это ценю, - Джон рассмеялся и вдруг осекся: «Ну-ка, погоди! Не может быть!»

Он быстро пошел за кем-то, маленького роста, в черном, потрепанном плаще.

- Ну как всегда, - вздохнул мальчик. «И ведь, потом опять – ничего не скажет».

Джон догнал человека, - с непокрытой, полуседой головой, - и, положив ему руку на плечо,

сказал: «Здравствуй, Фагот».

-Господи, постарел как, - подумал Джон, глядя на некрасивое, худое лицо Джордано. «Ему

же чуть за сорок, сорок три, да – а выглядит – чуть ли не мой ровесник».

- Здравствуй, - отводя глаза, сказал Бруно, - вот уж не ожидал тебя тут встретить.

- Я по делам, - даже не думая, повинуясь многолетней привычке скрывать правду, ответил

Джон. «А ты, какими судьбами?».

- Преподаю очередному молодому оболтусу, - отмахнулся ученый. «На кафедру математики

в Падуе меня не взяли, - он чуть улыбнулся, - надо хоть как-то зарабатывать деньги.

- Ты один? – осторожно спросил Джон, оглядывая грязный, в пятнах плащ, и покрасневшие

от холода руки Бруно.

- Один, - избегая его взгляда, ответил Джордано.

-Ну так пошли, поедим, я приглашаю, - Джон улыбнулся.

-Я не могу, - Бруно замялся и посмотрел на свинцовую, тихую воду канала. «У меня дела».

Джон помолчал. «Ну, тогда заходи ко мне, как будет время. Я здесь, на кампо Сан-Поло,

рядом с церковью, второй этаж, лестница с канала».

- Хорошо, - Бруно быстро пожал ему руку и пошел в сторону Каннареджо.

- Это кто? – спросил неслышно подошедший сзади сын.

- Тот, за кем ты сейчас проследишь, - усмехнулся Джон. «Хотел работать, так начинай.

Постарайся, чтобы он тебя не заметил».

Тонкие губы подростка чуть улыбнулись, и он, скользнув на узкую, тихую набережную,

растворился в наползающем с лагуны тумане. Джон услышал бой часов на колокольне, и

повернул домой – пора было кормить Веронику.

Обойдя церковь Сан-Феличе, Джордано свернул в грязный проулок. Над каналом было

развешано сырое белье, крысы, попискивая, разбегались, заслышав гулкий звук шагов,

отдающийся в облупленных стенах домов. «И неба отсюда не видно, - грустно подумал

Джордано, нагибая голову, спускаясь в подвал. «Как солнце выглянет, надо будет к лагуне

сходить, погулять».

Старуха поднялась и ворчливо сказала: «Опаздываете, синьор, вы и так мне гроши платите,

а я вас жду, между прочим. У меня свои внуки есть!».

- Простите, пожалуйста, - Бруно чуть покраснел и отсчитал медные монеты. «Знакомого

встретил. Завтра как обычно приходите, тогда».

- Молоко еще осталось, на ужин хватит вам, - сказала старуха, накидывая на голову шаль, - а

хлеб она весь доела.

Джордано услышал, как скрипит дверь, и, подойдя к низкой, застеленной рваным бельем

кровати, долго смотрел на мирно спящего в ней ребенка. Вздохнув, он зажег свечу,- темнело

рано, и, подышав на руки, пристроив бумагу на коленях, стал писать.

Девочка внезапно чуть зевнула, поворочалась немного, и, подняв голову, позвала: «Папа?».

Джордано повернулся к ней, улыбаясь: «Здравствуй, счастье мое!».

Он поднял дочку на руки и подышал в нежное ушко. Констанца тут же засмеялась и приникла

к нему: «Еще! Еще!»

- Джордано, - сказала тогда жена, измученно сглотнув, - дай мне доченьку». Он потянулся к

старой, выстеленной тряпками колыбели, и достал ребенка. Новорожденная чуть

заворочалась, и, посопев, приникла к розовому соску.

- Рыженькая, - плача, сказала Констанца. «Господи, чтобы ты только счастлива была,

Господи. - Джордано, - она взяла его руку и положила себе на лоб, - покрытый мертвенным,

ледяным потом, - ты найди ей кормилицу хорошую.

- Там, - она кивнула на свой сундучок, - я немного денег отложила, вам на первый год

должно хватить. Не бросай нашу девочку, Джордано, прошу тебя».

Он посмотрел на слезы, что текли по ее лицу, и сказал: «Прости меня, любимая».

- Да за что? – вдруг, задыхаясь, прошептала Констанца. «Ты мне десять лет такого счастья

подарил, о котором ни одна женщина мечтать не смеет».

Бруно обвел глазами низкий, сырой подвал, рассохшуюся кровать, истрепанные, в дырках

простыни и, опустив голову, прижался губами к руке жены.

- Пусть, - попросила Констанца, глядя на заснувшую у груди дочь. «Пусть так полежит.

Обними меня, Джордано».

Он устроился рядом и обнял их обеих. «Скоро уже сыночка нашего встречу», - слабо, еле

дыша, сказала Констанца. «Вот, да, любимый, держи меня так. Так хорошо». Она закрыла