Andrew - o c24ec28d571a6d65

коли свежие они, потом принеси.

- Конечно, - уверил его целовальник и остановил руку Федора, что потянулась за серебром.

«Даже и не думайте, Федор Петрович, вы у нас всегда гость желанный. Сие честь для нас,

сами знаете, Федор Савельевич тако же нас навещает».

Федор взял за горлышко запотевшую – только из ручья, - бутылку водки, и, поднявшись

наверх по узкой, темной лестнице, чуть постучал в деревянную дверь.

- Ну, кто там еще? – раздался сонный, недовольный голос. «Раз выпало счастье до обедни

поспать, и то мешают».

- А ты открой, да посмотри, - улыбнулся Федор, прислонившись к бревенчатой стене.

Пестрядинная занавеска отодвинулась, и Пелагея, - в чем мать родила, прикрытая только

черными, до пояса, растрепанными волосами, зевая, сказала: «Истинно, вот уж редкий

гость».

Федор, выбив пробку, отхлебнул и сказал: «Говорят, Пелагея Ефимьевна, у тебя к оному

закуска есть».

- Забыл уже? – девушка, улыбаясь, потянулась, и Федор, припав губами к ее шее,

проговорил: «Я что пониже тоже давно не пробовал. Пойдем, - он потянул ее в сторону

широкой, с измятой, еще теплой постелью, лавки.

Пристроив ее сверху, он вдруг усмехнулся, и, закинув руки за голову, пообещал: «Если не

будешь лениться, потом на спину уложу».

Пелагея, закусив губу, подвигалась и сердито сказала: «В тот раз ты мне лавку сломал,

медведь».

- И поправил тако же, - рассудительно заметил Федор, кладя руки на ее маленькую, острую

грудь, наклоняя девушку к себе поближе.

В огромной, с низким, золоченым потолком, палате, были раскрыты окна, и с кремлевского

двора доносилось курлыканье голубей. Царица Ирина Федоровна воткнула иголку в

напрестольную пелену с ликом Спаса и вдруг подумала: «А был бы тут Митенька, веселее

было бы. Хорошо, лето еще, а зима настанет – только и сиди у печки, с кошкой на коленях,

да сказки слушай».

Она внезапно вспомнила ту давнюю, морозную ночь, когда Иван Васильевич в первый раз

пришел к ней, и, наклонившись к пяльцам, украдкой приложила к горящей щеке прохладный

шелковый рукав сарафана.

Лиза искоса посмотрела на красивое, спокойное лицо государыни, и, вздохнув, продолжила

вышивать – тонкими, аккуратными стежками.

- Уж скоро должны и вернуться Борис Федорович с женихом твоим из Углича, - прервала

молчание государыня. «Рада ты, должно быть, что замуж выходишь?».

- Рада, царица-матушка, - тихо ответила Лиза.

- Ну да, князь Василий Иванович, хоша и в опале был, однако сейчас опять – в милости

государевой, благодаря брату моему, - наставительно сказала Ирина Федоровна. «Так что

ты, боярышня, Борису Федоровичу благодарна, быть должна – хоша ты и кровей хороших, и

не бесприданница, однако ж, в Угличе сидя, такого б мужа тебе не найти было.

- Буду молиться за здравие Бориса Федоровича, - перекрестившись, ответила Лиза, - тако же

и за царя Федора Иоанновича, и за вас, государыня, дай вам Господь долгой жизни и

чадородия.

Ирина посмотрела на блестящие, пышные, украшенные жемчужным венцом, косы девушки.

Ничего не ответив, царица поджала тонкие губы.

«Эта рожать каждый год будет, - зло подумала царица, - вон, молодая какая. А мне тридцать

пять следующим годом». Она поднялась и Лиза, опустив глаза, тут же встала.

- К обедне звонят, - сухо сказала государыня. «Опосля оной потрапезуем, и Евангелие мне

почитаешь».

Лиза низко, поясно поклонилась, и царица, покачивая стройной спиной, вышла из палат.

Девушка чуть вздохнула, и, подойдя к окошку, взглянула на глубокое, синее, летнее небо.

Над Красной площадью чуть поблескивали купола Троицкой церкви, и Лиза поежилась,

вспомнив матушкины слова.

-Не сегодня-завтра они из Углича вернутся, - горько подумала девушка, и, оглянувшись,

подняв подол сарафана, прикоснулась к кинжалу. «И что тогда, - Лиза присела на широкий

каменный подоконник, - под венец с ним вставать? Да никогда в жизни! Мне же матушка

рассказывала про маму мою – как ее за не любимого, выдали».

Лиза вспомнила внимательные, холодные, обшаривавшие ее с ног до головы глаза

Шуйского, и спокойно вглядевшись в кремлевский двор, сказала себе: «На Воздвиженку не

пойду, хоша она и рядом, там сразу узнают меня. Да Федя и не бывает там почти. Сразу на

стройку надо. До вечера простыни разорву и свяжу, одежду тако же достану. Еще эта

ключница треклятая со мной ночует, ну да ладно – зря мне, что ли матушка кинжал с собой

дала?».