Andrew - o c24ec28d571a6d65

жизни, - вздохнул пастор и еще раз, напоследок, перекрестил семью.

Море за окном шуршало бесконечной, вечной песней. «Я ведь тогда поехал, и о венчании

нашем договорился, - шепнул Виллем, обнимая жену. Ее бронзовые, еще короткие локоны

лежали у него на плече. «И в таверну, где мы должны были свадебную ночь провести».

- Расскажи, - в темноте ее глаза блестели, как у кошки.

-Там совсем маленькая комната, - он наклонился и стал целовать ее, - медленно, всю, - от

томно опущенных, щекочущих его губы ресниц, до маленькой груди и ниже, - к плоскому

животу, ниже, туда, где все было – как и снилось ему, - горячим и гладким. «Одна кровать, и

больше ничего. Как здесь, - он усмехнулся, обведя рукой крохотную каморку под крышей

постоялого двора, где они спали.

- Больше ведь ничего и не надо, - Марта пропустила пальцы сквозь его волосы и попросила:

«Еще, еще, пожалуйста!».

- Я тоже так подумал, - он делал все медленно, так медленно, что она, наконец, уцепившись

пальцами за простыню, прошептала: «Я не могу больше, Виллем, ну пожалуйста, можно

мне!».

- Сначала я сделаю все, что я хочу, - он поднял руку вверх и почувствовал, как жена целует

его пальцы. «Потому что я слишком долго ждал, Марта, слишком долго. Я ведь

четырнадцать лет видел тебя во снах, любовь моя. А потом, - он на мгновение остановился и

полюбовался ей, - обнаженной, с рассыпавшимися по белой подушке волосами, - мы все

сделаем вместе».

- И так будет всегда? – она приподнялась, и Виллем, обняв ее, устраивая ее ноги у себя на

плечах, ответил: «Ну конечно, мы ведь теперь всегда все будем делать вместе». Она

двинулась навстречу и мужчина, приникнув к ее губам, прошептал: «Господи, как я хочу

тебя!».

- Я тоже, - одним дыханием застонала она, и, чувствуя, как раскрывается ее тело - для него,

- повторила: «Я тоже, любимый».

Он проснулся от какого-то шуршания за дверью, и, еще не открывая глаз, пошарил рядом с

собой – кровать была пуста. Виллем зевнул и, вдохнув запах жасмина, что шел от подушки,

увидев, что ее нет в комнате, озабоченно спросил: «С тобой все в порядке?».

Марта, что стояла на коленях над тазом в чулане, откашлялась, и, прополоскав рот, сказала:

«Да».

Она появилась на пороге, краснея, комкая ворот простой рубашки и сказала: «Съела что-то».

- Да? – Виллем поднял бровь. «А я уж думал – та самая морская болезнь».

- На суше ее не бывает, - проворчала Марта, устраиваясь рядом с ним.

- А сколько она обычно длится, кстати? – Виллем посмотрел на рубашку и заметил:

«Совершенно незачем было ее надевать, любовь моя. Дай-ка, - его руки потянулись к

вороту. «Ну, болезнь эта?»

- Два-три месяца, - ответила жена, и скользнула под одеяло, прижавшись к нему спиной.

«Согрей-ка меня, - шепнула она, - а то хоть и лето, но все равно – утром прохладно».

- С удовольствием, - сказал Виллем, и, не удержавшись, шепнул ей на ухо: «А если я по-

разному буду тебя согревать, моя дорогая мадам де ла Марк?».

- Все, что ты хочешь, - Марта потянулась к нему и поцеловала – долго и нежно.

Интерлюдия

Москва, лето 1591 года

-Нет, - Федор отступил от доски и посмотрел на прибитый к ней чертеж, - не то это все!

Юноша сорвал бумагу, и, скомкав, кинул в угол избы – там уже валялась целая груда.

- Федор Петрович, - постучал в косяк рабочий, - там с Бережков гонца прислали, с подворья

митрополита ростовского. Федор Савельевич подойти вас просит, на дворе они.

Федя еще раз посмотрел на измятый чертеж, и, от души выматерившись, пригнув голову,

шагнул из прохладной избы в жаркий полдень начала лета.

- Сие, конечно, печально, - иронически сказал Федор Конь, прочитав грамотцу от

митрополита, - что в домовой церкви у него крыша обрушилась, однако же, мы тут, чем

поможем? У нас дело государственное, - он махнул рукой в сторону огромной, уходящей

вдаль стены Белого Города, - мне стройку задерживать нельзя.

- Да не задерживать, Федор Савельевич, - горячо сказал гонец – невидный монашек в

запыленной рясе, - хоша немного рабочих и десятника дайте, там поправить – дело

нескольких дней, так его высокопреосвященство говорит.

- То-то я смотрю, его высокопреосвященство так хорошо в нашем деле разбирается, что тем

летом ему церковь возвели, а этим - у нее свод просел. Где сии строители-то? – спросил

зодчий.

- Так, где их теперь найдешь? – развел руками монашек. «Пришлые были».

- Вот, Федор Петрович, - обратился Конь к подошедшему юноше, - сие нам урок. Наймут, абы