Andrew - o c24ec28d571a6d65

комнате был другой запах, - она повела носом, - тот, что она уже знала, но другой. Она чуть

поерзала в колыбели.

- Тихо, - Степан чуть приподнялся и остановил Эстер. «Лежи, счастье мое. Я сейчас ее

принесу».

Дочь почувствовала знакомые, сильные руки, и, устроившись в них, сонно сказала: «Папа…»

Он подал Мирьям жене, и, обняв их обоих, ласково шепнул: «Вы спите. Я тут, я с вами, и так

будет всегда».

Пролог

Побережье Тихого Океана, осень 1587 года

Волк поднял на руки сына, и, посмеиваясь, сказал: «Ну что, Данило Михайлович, пойдем,

посмотрим, какой корабль мы построили!»

- Большой! – весело сказал русоволосый, высокий мальчик. Михайло взглянул в глаза

ребенка – голубовато-зеленые, ровно морская вода, что плескалась совсем рядом с ними, и

серьезно согласился: «Большой».

Лесистые, еще зеленые холмы окружали уединенную бухту. Волк поставил сына на ноги и

сказал: «Ну, давай сам, а то матушка тебя устала уже на спине носить». Данило опасливо

потрогал ногой землю и посмотрел на отца – просительно.

- Нечего, - рассмеялся Волк.

Гриша вышел на палубу, и, отряхивая руки, сказал: «Ну что, коли местные правду говорят, то

отсюда до тех островов на восходе недалеко совсем, с пути не собьетесь».

Шлюпка пахла свежим деревом и Волк, проведя ладонью по борту, восхищенно заметил:

«Ну, Григорий Никитич, не знал я, что еще и корабли умею строить».

- То жена твоя все, если б не рассказы ее, вряд ли мы бы такое сделали, - ответил Гриша.

«Местные же, сам видел, ихние лодки только для рыбалки и годятся».

- Думал я, - сказал Волк, сажая сына на плечи, - что в том озере рыбы много, а тут понял,

Гриша, что и не знал, сколько на самом деле ее бывает.

Со склона холма доносился запах дыма. На расчищенном участке были видны очертания

поля.

-Тайбохтой уж к вечеру вернуться должен, с юга, - озабоченно проговорил Григорий Никитич.

«Уж и не знаю, ежели мы сейчас посеем, - будем весной с урожаем-то, али нет. Не

поймешь, какая тут зима».

- Мягкая зима, сам же видишь, океан рядом, и какой огромный,- уверил его Волк и крикнул

двум женщинам, что пахали землю: «Что с обедом-то у нас?».

Федосья распрямилась и ответила: «Пошел бы, Михайло Данилович, и сам бы посмотрел,

авось не сломаешься».

Волк усмехнулся и, пощекотав Данилку, сказал: «Строгая у нас матушка, понял?».

В большой, крепкой, избе вкусно пахло печеным мясом.

- Щей хочется, - тоскливо сказал Гриша, принимая от жены огромный ломоть оленины. «И

хлеба вон, сколько не ели».

- Летом следующим поедите уже - Волк дал Данилке, что сидел у него на коленях, большую

кость и велел: «Грызи, только осторожней».

- Я сам, - Никитка потянулся к отцовскому куску: «Дай мне!»

- Ну, дай ему, Василиса, - вздохнул Григорий Никитич, - а то он сейчас нытьем своим всех

изведет. Пусть уже правда, сам есть начинает, большой парень уже, скоро два годика.

Федосья вытащила из печи томленую рыбу и, сев за стол, сказала: «Все же хорошо, что я

Евангелие у батюшки Никифора взяла, вы оба читать уже умеете, писать – тако же, детей

научите. Поняла, Василиса?».

Та улыбнулась и потрепала Никитку по русой, кудрявой голове: «Научим, конечно».

- Местные приходили, - Гриша потянулся за рыбой, - спрашивали, когда уже ковать начну.

Железо есть у них, с юга его за меха привозят, а кузниц – нет.

- Ну, Григорий Никитич, - заметил, потягиваясь, Волк, - у тебя отбоя от людей-то не будет,

коли так. Смотри, вы тут еще их язык выучите.

- Да вон, Василиса, - Гриша кивнул на лавку, где жена укачивала сонного Никитку, - уж бойко

с ихними бабами болтает.

-Дай-ка, -Федосья потянулась за сыном, - у этого тоже глаза уже слипаются. Сейчас уложим

их, и в амбары пойдем, посмотрим, что у вас с припасами-то.

- А нам с тобой, Григорий Никитич, уж и лодку грузить надо, - сказал Волк, когда прочитали

молитву. «Завтра на рассвете я уж двинуться хочу, ветер как раз с запада, хорошо идти

будет».

Волк посмотрел на тихую, еле волнующуюся воду и обнял жену. Она стояла, держа Данилку,

- тот дремал, - в перевязи, глядя на восток.

- Конечно, - задумчиво сказала Федосья, - на сей лодке мы до Америки не доберемся, даже и

думать об этом не стоит. Однако ж дядя мне про эти острова рассказывал, говорил, что

ходят сюда корабли-то испанские, и португальские тоже. С ними уж в Европу и отправимся,

золото у нас есть, заплатим, коли надо будет».

- Не боишься? – вдруг спросил Волк.

Федосья усмехнулась, и, потянувшись за его рукой, сжала ее – крепко. «С тобой-то рядом,