Andrew - o c24ec28d571a6d65

на, то и Шабат, чтобы отдохнуть».

Он окинул одним взглядом семью, что сидела под гранатовым деревом, и, сказал, улыбаясь,

по-русски: «Авраам, значит. Ну, давно мы с тобой не виделись, тезка».

Фейге, что ставила на стол блюдо с фруктами, вдруг, застыв, глядя на Степана, проговорила:

«То-то я подумала, что у тебя, любезный зять, лицо какое-то знакомое. Говорил ведь мне

муж про семью вашу, и сестру твою троюродную я вот этими руками, - она опустила блюдо и

повертела ими перед Степаном, - обнимала. И сидит ведь еще, рассказывает мне об

Амстердаме, о Германии, и даже бровью не поведет, - ехидно закончила Фейге.

Степан встал и Никита Григорьевич, положив ему руку на плечо, одобрительно сказал: «Ну

что, вырос, конечно. Вымахал – даже так».

Мужчины обнялись и Степан, покраснев, добавил: «Ну, я не знал, как начать все это

рассказывать, вот и…»

Никита Григорьевич сел за стол и сказал: «Фейге, кажется мне, что внучка моя маленькая

спать уже хочет, - он чуть пощекотал девочку, что залезла к нему на колени, - так вы

пойдите, уложите ее, а я тут, – он чуть помедлил,- с Авраамом, - поговорю немного,

хорошо?».

Когда женщины ушли, Никита Григорьевич выпил воды и сказал: «Ну что, Степа. Первым

делом бумаги мне покажи, привез ведь ты какие-нибудь наверняка?».

Судаков просмотрел письма и хмыкнул. «В общем, все в порядке. Так я и подумал, что в

Европе тебе ничего делать не будут – там сейчас опасно все же, даже в Амстердаме, за

такое, как известно, церковь по голове не гладит – хоть католическая, хоть протестантская.

Здесь у нас, под турками, все же свободней, они на нас внимания не обращают. Или вон, в

Польше и Литве, - тоже затеряться можно, а у вас там все на виду».

- Мне так и сказали, - вздохнул Степан, и, помявшись, добавил: «Хотя, из-за них, - он кивнул

на дом, - было легче, конечно».

- Ну да, - рассмеялся Никита Григорьевич, - семья уже у тебя есть, понятно, что надо это все,

- он помолчал, - в порядок привести.

-Затем я и здесь, - Судаков услышал в голосе мужчины то, что заставило его взглянуть на

собеседника – внимательно.

-Все будет хорошо, Степа, - Никита Григорьевич положил ему руку на плечо. «Ты думаешь,

мне легко было? Хоть я и с рождения так жил, а все равно – в шестьдесят лет одному

оказаться несладко. Но потом Фейге появилась, - он нежно улыбнулся, - и все стало так, как

надо. А у тебя Эстер есть, - так что, - заключил он, - осталось совсем немного. После Шабата

к учителю моему пойдем, поговорим.

- Никогда мне так страшно не было, как сейчас, - вдруг сказал Степан, глядя куда-то в

сторону. «Вы знаете, Никита Григорьевич, я человек не боязливый. А все равно…»

- Ну, - вздохнул Судаков, - Авраам, праотец наш, справился же. Так же и ты. А теперь

расскажи мне, что там с внучкой моей. Что муж ее умер, я знаю, - он коснулся руки Степана, -

пусть душа его упокоится в присутствии Всевышнего, о сем весточку она мне прислала, а

далее – ничего».

- Она на Москве, - Степан чуть дернул уголком губ, вспоминая сияющую, весеннюю гладь

Темзы.

-Я сам поеду в Новые Холмогоры и сам все узнаю, - жестко сказал Степан Джону.

Разведчик посмотрел на Лондонский мост и вздохнул: «Не глупи. Посмотри на себя –

измотанный весь, только вернулся черт знает откуда. У тебя семья, дочери еще года не

было, сыновья. Ты в отставке, в конце концов. Езжай в свой Амстердам, расти детей, и

никуда больше не мотайся».

- Это тоже моя семья, - упрямо сказал Степан. «Это мои племянники».

- Племянники, да, - хмыкнул Джон. «Знаешь что – приходи ко мне сегодня на обед, с Эстер, и

дочку возьмите. Сына моего увидишь, ну и еще кое-кого. Он-то на Москву и поедет».

- Как это ты собираешься отправлять на Москву, кого-то, кто не знает русского? – ядовито

спросил Степан. «Он там что, в Посольский Приказ за толмачом побежит?».

- Он знает, - спокойно ответил Джон и, внимательно посмотрев на Ворона, добавил: «А

зачем это ты на Святую Землю едешь, а?».

- В Храме Гроба Господня помолиться хочу, - неохотно ответил Степан. «Я, знаешь ли, из

такой передряги вылез, каких у меня не было еще».

- Ну-ну, - только и сказал разведчик, и, глядя на прямую спину Ворона, добавил себе под нос:

«Ну не будет же он убивать Мэтью при детях? Не будет. И вообще – как-то не принято

тыкать шпагой в людей за обедом».

-В общем, я его не убил, - хмыкнул Степан, сплетя длинные пальцы. «Ну, мы, конечно,

друзьями быть не собираемся, но Матвей Федорович, конечно, уж не тот, что был раньше.