Andrew - o c24ec28d571a6d65

да рот открывай шире. Ну а потом с остяками она болталась где-то, там тоже времени не

теряла, наверное.

- И, что ж, опосля этого и замуж вышла, не побрезговали ей? – поинтересовался Чулков.

- Я б побрезговал, я истоптанные дороги не люблю, - ответил ему парень, что сидел

напротив, - а Волку, видать, все равно, он на Москве у себя к блядям привык, так и тут оную

нашел!

Яков Иванович только улыбнулся – тонко.

Феодосья разогнулась, и, посмотрев на вымытый пол, вытерла пот со лба. Она и не

заметила, как чуть скрипнула дверь. Подоткнув подол выше, девушка вылила на доски

горшок дымящейся воды, и, опустившись на колени, стала скрести половицы своим ножом.

- Хозяйничаешь? – раздался ленивый голос с порога. Федосья, покраснев, оправила

сарафан и быстро обмотала косы платком.

- Чисто у тебя – Яков Иванович оценивающе посмотрел на девушку и подумал: «Баба не

молода уже, конечно, однако ноги хороши. Да и лицом она пригожа, сгодится».

- Ты, говорят, вдовеешь, Федосья Петровна? – он прошагал грязными сапогами по еще

влажному полу и, устроившись на лавке, недовольно добавил: «Ну, подтирай, что встала-

то».

- Сами наследили, сами и подотрете, - Федосья бросила тряпку. «И я не вдовею, у меня муж

есть».

- Ну, это пока, - заметил Яков. «Все в руке Божьей, как Писание нас учит. Коли б ты грамотна

была бы – почитала».

- Да уж читала, - Федосья стала убирать в сундук высохшие на морозе, аккуратно сложенные

холсты.

- Ишь ты какая – хмыкнул Яков. «А ты что ж гостя не привечаешь, не по-людски это, Федосья

Петровна, не по-христиански».

- Невместно мне, коль мужа в крепостце нет, - жестко сказала девушка. «Как вернется

Михайло Данилович, милости просим за наш стол. А ранее,- никак, уж не обессудьте, Яков

Иванович, - языками болтать зачнут.

- Так Федосья Петровна, - отмахнулся Чулков, - про твою жизнь сладкую в Кучумовой юрте

уж вся Сибирь знает, как я посмотрю. Так что пущай болтают, тебе не впервой, - Яков

посмотрел на зардевшееся, со слезами на ресницах, лицо девушки, и, встав, протянул ей

простенькое колечко.

- Подарение тебе, - юноша осмотрел ее – с головы до ног, и выпятил губу. «Я тоже, как и муж

твой, блядей люблю, так, мы с ним задружимся, не бойся».

Изба огласилась хлестким звуком пощечины. Чулков отступил, схватившись за мгновенно

покрасневшее лицо. Федосья бросила на пол кольцо и сказала: «Покажу вам кое- что».

Тяжелая крышка деревянного ларца приподнялась, и Федосья, по запястье, окунув руки в

блистающую гору драгоценных камней и золотых слитков, проговорила: «Сие муж мой с

Большого Камня, да с южных гор принес. Так что убирайтесь из моей избы подобру-

поздорову, Яков Иванович».

Он внезапно, быстрым движением, схватил ее за кисть и сжал – так, что девушка

побледнела.

- Я – наместник воеводы сибирского тут, в Тюмени, поняла? – свистящим шепотом сказал

Чулков.

-Кучум жив еще, Федосья Петровна, сама знаешь. Я и скажу, что это он тебя сюда послал,

чтобы ты ворота крепостцы его отрядам открыла. Кому мой брат поверит, думаешь – мне

или тебе, что в наложницах у хана отиралась? И тогда Данило Иванович и тебе голову

отрубит, и мужу твоему – тако же. А ну ноги раздвигай! – он стал выворачивать ей руку.

- Пусти, - Федосья медленно, как во сне стала расстегивать сарафан.

- Вот так бы сразу, - довольно сказал Чулков, подталкивая ее к лавке.

Яков Иванович вдруг замер и посмотрел вниз.

- Руки убери, - спокойно сказала Федосья, и надавила ножом посильнее. «А то у меня полы

чистые, ты мне и так наследил, неохота еще кровь твою с них смывать. Ну!».

Юноша отступил, все еще чувствуя смертельный холод клинка где-то внизу живота. Федосья

вдруг принюхалась и рассмеялась: «Штаны-то ты промочил, смельчак. Иди отсюда, а то еще

что другое с тобой приключится, дак не отстираешь их потом».

Яков взглянул в ее невозмутимые, морской зелени, раскосые глаза, и, выматерившись,

хлопнув дверью, - вышел.

Девушка опустилась на скамью, и только сейчас ощутила боль в пальцах, что сжимали –

крепко, - рукоятку ножа. Она разогнула их, и, отложив клинок, вытянула перед собой – руки

дрожали. «А ну хватит, - разозлившись, сказала себе Федосья, и, встав, принялась вытирать

грязные следы от сапог.

-Поднимай, - крикнул сверху Волк, и бревно, поддерживаемое веревками, поплыло вверх.

- Давай, Василий, - кивнул Михайло напарнику. «А то и так мы с этой вышкой возимся с той