Andrew - o c24ec28d571a6d65

Олени бежали резво, и Тайбохтой, улыбаясь, сказал сам себе: «Переходов семь еще

осталось, ну или десять, если еще охотиться буду. А поохотиться надо – не с пустыми же

руками в гости приезжать. Но вот если буран поднимется, так могу и задержаться». Вокруг

переливался, блестел, играл серебром нетронутый снег, на горизонте чернела полоска леса,

и вождь, закинув руки за голову, запел – сначала тихо, без слов, а потом и громче.

Федосья вынула ребенка из колыбели, и, усмехнувшись, сказала: «Чем ты его кормишь, что

он здоровяк такой? Чуть больше месяца, как родила, вон, очистительную молитву только на

той неделе над тобой читали, а Никитка у тебя – ровно трехмесячный»

Василиса вложила сосок в жадно открытый рот и нежно ответила: «Так Григорий Никитич,

вон у меня, высокий какой, то в него. Ну и молока у меня хоть залейся, спасибо травам

твоим. А у тебя с Волком, дети-то тоже высокие будут, вон, вы оба какие – он как бы и не

десяти вершков роста-то, как Григорий Никитич, а в тебе сколько?

- Чуть поболе семи, - ответила Федосья. «Я в батюшку своего, ты ж его видела, матушка-то

моя – девушка улыбнулась, - едва до трех дотягивает, маленькая она, ровно ты».

- Не понесла ты еще? – спросила Василиса, гладя сына по голове, что-то воркуя.

- На все воля Божия, - сердито ответила Федосья и принялась расставлять на столе горшки

и туески. «Как заснет он, давай, сбитень тебя научу варить, и ягоды я принесла, из них тоже

питье можно делать, полезное».

- Как какая женщина неплодная, - задумчиво заметила Василиса, - муж может младшую

жену взять. У сродственников наших так было. Но если ты старшая жена, то ты уж в чуме

хозяйка, даже если у тебя детей нет. Младшая жена все делает – рожает, рыбачит, готовит,

а ты только сидишь, вышиваешь, да с мужем спишь, - младшая девушка рассмеялась.

- Христиане сие не делают, - Федосья на мгновение приостановилась с ложкой в руках,

застыв, вспомнив беломраморные покои, где жили они с матушкой, соленый ветер с

Золотого Рога, и то, как наставник играл с ней в шахматы.

«А я ведь вспомню турецкий, если там окажусь, - смешливо поняла девушка. «Да и

персидский тоже, хоша я его и не доучила. Господи, да о чем это я, какой Стамбул! – она

посмотрела на Василису и сварливо сказала: «Ну, у тебя дитя спит давно. Вставай, да сюда

иди, и слушай, что я говорю, а то у меня детки еще сегодня придут к батюшке – заниматься».

- Ты воеводу-то нового видела? – спросила Василиса, размешивая мед. «Он в избе у Ермака

Тимофеевича поселился, говорят, перестраивать ее будет, мало места ему. И острог зачали

возводить, Григорий Никитич цепи кует. Стрельцов вон, сколько приехало – и по улице из-за

них не пройти.

- То не воевода, а брат его всего лишь, - кисло ответила Федосья. «Воевода сейчас с Волком

новую крепостцу ставит, Тобольск будет называться. Великим Постом обещались тут быть, а

может, и позже».

- Скучаешь? – Василиса на мгновение положила свою руку на тонкие, длинные пальцы

подруги.

- Скучаю, конечно, - вздохнула Федосья, но тут, же тряхнула укрытой платком головой:

«Ничего, батюшка скоро приедет, порыбачим с ним, на оленях поездим, а ты, небось, уже и

забыла, как нартами-то править?» - она подтолкнула Василису.

- Ничего я не забыла, - та потянулась и чуть покачала колыбель. «Женских нарт нет, а отец

твой на свои нарты не пустит».

- Так у тебя и кровей уж нет, - расхохоталась Феодосия.

- У тебя ж есть, - взглянула на нее младшая девушка. Федосья ничего не ответила.

В маленькой горнице было жарко натоплено. Федосья рассказывала детям сказку по-русски,

медленно, объясняя на остяцком языке незнакомые слова.

- И вот, - таинственно сказала она, - приехал Ермак на земли сибирские и стал там жить.

Живет полгода, живет год, а может быть и два. А потом узнал Ермак: живет где-то в лесах

остяцкий князь, и имеет этот князь большую силу, богатую землю. Мало-помалу стал Ермак с

двадцатью пятью людьми пробираться туда.

Приехал в землю остяцкого князя, Тайбохтой его звали, и стал там жить. Мало-помалу,

подружился Ермак с князем. Стали жить и есть вместе с Тайбохтоем, и так подружились, что

ночь не проведут друг без друга и дня не проведут друг без друга. Так однажды за питьем, за

едой, за дружеской беседой Ермак Тимофеевич и говорит:

- Тайбохтой, у меня есть один разговор; не знаю, понравится тебе или нет, если рассказать.

Если понравится - рассудим, не понравится - отклоним. - Я вот все думаю: живем мы здесь, в