Andrew - o c24ec28d571a6d65

земле коленом. Эстер думала: «Если он меня, хоть на мгновение отпустит, я убегу. Я

быстрее, он не догонит. А там Ворон, там все будет хорошо».

- Всякая грязная подстилка будет из себя строить сеньору, - зло сказал Вискайно. «Водишь

людей за нос, называешь себя женой, а сама всего лишь шлюха. Ну, так, если шлюха – то и

занимайся своим делом!».

Она вывернулась и попыталась встать на ноги, но Вискайно, схватив ее за волосы, бросил

лицом вниз на землю. Эстер услышала треск разрываемой робы, и, из последних сил,

напрягаясь, стиснув зубы, - поднялась, выплюнув кляп.

Женщина бросилась вниз, не разбирая дороги, слыша тяжелое дыхание где-то рядом.

«Господи, - подумала она, - только бы он оступился».

Сзади раздался короткий крик боли. Она обернулась и увидела, как Вискайно катается по

земле, держась за щиколотку. Эстер сбежала на пляж, и вдруг, увидев мужа, разрыдалась –

глубоко, хватая ртом воздух.

Степан поднял голову – белый альбатрос снялся со скалы, и, распахнув крылья, парил над

бухтой. «Красавец», - подумал капитан. «Тут их много на скалах, целая колония». Он

внезапно, озабоченно нахмурился: «Только бы Эстер ни в какое опасное место не совалась,

она хоть и легкая, и маленькая, а все равно – пусть уж лучше меньше яиц соберет, зато не

будет рисковать».

Он подергал канаты и сказал сам себе: «Ну вот, все в порядке. Завтра и в путь. Из Рио

поплывем на Канары, а там уже почти дома. Провизии у нас хватит, опять же, может быть,

кого-то нашего по дороге встретим».

Степан сел на мелкий, теплый песок, и пропустил его между пальцами. «Надо будет

остальным про этот остров рассказать, - подумал он. «Далековато к югу, конечно, но вода

свежая тут в избытке, птиц тоже хватает. Ее Величество порадуется, что у нас теперь новая

земля есть. Ну, и, конечно, если кто-то еще поплывет Ледяной Континент искать – отсюда

удобнее. А что он существует – теперь сомнений нет».

От шлюпки пахло родным – пенькой, смолой, деревом, солью, и Степан нежно погладил ее

по борту: «Справишься, девочка?»

- Справится, - сказал он себе уверенно и услышал сзади плач.

-Он там, - сказал Эстер, укрывшись в его руках, показывая на скалы. «Он хотел…, - женщина

не закончила и, закусив зубами, порванный рукав робы, зашлась в рыданиях.

- Так, - сказал Степан, вытаскивая пистолет. «Садись в шлюпку, я тебя выведу на середину

бухты, брошу якорь и пойду его убью. Потом вернусь. Сиди там и ничего не бойся, поняла?».

Эстер только кивнула.

Ворон поднялся наверх и подумал: «Ну ладно, у него, кроме кинжала и камней под рукой,

ничего нет. Одной испанской собакой меньше, невелика беда».

Он обыскал всю округу, но Вискайно нигде не было. Спустившись на пляж, Степан увидел

одинокую фигурку Эстер на тихой глади воды, и прошептал: «Ну, его! Снимемся с якоря

сегодня, незачем тут ночь сидеть, мало ли что ему в голову придет».

Он забрался в шлюпку и сердито сказал: «Этот мерзавец куда-то сбежал, но ничего – давай

отплывать, провизия у нас загружена, воды тоже в достатке».

Эстер тихо сказала: «Ворон, я, правда, ничего не подозревала, я просто собирала яйца, и

там было так тепло, так хорошо. Я просто легла отдохнуть, и все»

- Дура, - ласково сказал Степан, обнимая ее, - ну неужели ты думаешь, что я хоть вот на

столько – он показал, - могу тебе не поверить. Давай-ка, - он сел на весла, - заберем все, что

там еще осталось, и забудем об этом острове на всю оставшуюся жизнь.

Она вдруг хмыкнула и посмотрела на него – весело. «Вряд ли у тебя получится забыть,

Ворон», - сказала Эстер.

- Все-то ты про меня знаешь, - ворчливо ответил ей муж.

На закате шлюпка, подгоняемая хорошим ветром, вышла из бухты, и повернула на запад.

Степан смешливо проговорил: «Следующая вахта – ваша, мистер Кардозо».

Эстер, что сидела на корме, засучила рукава робы и рассмеялась: «Ты думаешь, я все

забыла? Ну, нет, сэр Стивен, из меня хороший матрос получится».

- А это мне решать, - ехидно ответил Ворон и чуть шлепнул ее концом каната.

Вискайно, хромая, взобрался на склон, и приставил ладонь к глазам, - шлюпка уже почти

скрылась из виду. Он выругался, - злобно, - и, подняв какой-то камень, швырнул его вниз,

под обрыв. Птицы, что гнездились там, поднялись на крыло, и ему на одно мгновение

почудилось, что пошел снег.

Он опустился на мягкий, зеленый мох, и застонал, обхватив голову руками. Когда Себастьян

открыл глаза, их парус, - белый, легкий, - уже слился с бесконечной гладью воды.